Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
всё, не трогайте семью, – он вопросительно переводит взгляд с одного соплеменника на другого. – У меня больше нет мужчин в роду. Я сказал всё, не трогайте женщин!
– У тебя есть ещё вопросы? – хмуро поворачивается к большому лысому кочевнику Ахтар, не отвечая на слова связанного малика.
– Только один, вернее, два, – кивает старший брат дочери хана, поворачиваясь к пленнику. – Кто именно из наших тебе рассказал о стаде, предложив убить всех сопровождающих, особенно девчонку, и в обмен забрать стадо себе? Это был первый вопрос. Второй вопрос: что именно ты пообещал этому нашему человеку в благодарность?
– Вон тот старик, кажется, Эркин или Эркен, – малик кивает на бледного, как полотно, Еркена, которого, что‑то подозревая, уже несколько минут держат под руки два джигита‑туркан. – Это был ответ на первый вопрос. Ответ на второй вопрос: пообещал ему, что представлю его ко двору Наместника.
Ответ пленника на первый вопрос был встречен всеми в гробовой тишине. Хотя, лысый спутник ханской дочери удивлённым совсем не выглядит.
После того, как пленник отвечает на второй вопрос, группа пуштунов взрывается смехом. Крайне неуместным, судя по лицам остальных, в данных обстоятельствах.
– Всем спокойствие! – громко говорит лысый степняк, перекрывая зарождающийся ропот. – Вы не пашто! Этот пленный малик с самого начала не мог этого сделать! И не собирался выполнять своего обещания, просто пуштунам известна вся подоплёка внутри их народа…
– Почему?! – Еркен мало не с пеной изо рта безуспешно рвётся из рук джигитов. – Как не собирался?!
Очевидно, потрясения не прошли для старика‑туркан бесследно. И, кроме иссушающей душу страсти, в его душе не осталось места ничему иному. – Я специально узнавал! Наместник тоже Дуррани! Они же из одного племени?! Почему не собирался?!
– Не всегда вместе с белой бородой приходит мудрость, – громкий голос Атарбая перекрывает смех пуштунов. – Иногда седина в бороду приходит в одиночестве. Старый ты дурак…
– Как ты разговариваешь со стариком?! – роняя капли слюны на одежду, продолжает бесноваться в руках молодых Еркен. – Что это всё значит?!
– Наместник из хеля ачакзаи. А это – малик из нурзаи. – Смотрит на Еркена, как на пустое место, Атарбай. – И те, и те действительно каум Дуррани. Но эти два хеля друг другу кровники чуть не со времён Пророка, да благословит его Аллах. Наместник Провинции этого малика даже на порог не пустил бы. Вернее, может быть, и пустил бы. Но не выпустил бы…
– Больше вопросов нет? – обращается к Атарбаю Ахтар.
Тот отрицательно качает головой.
Ахтар кивает кому‑то из Дуррани; тот встаёт и, ни слова не говоря, буднично перерезает горло связанному пленнику. Конвульсивно выбивающему дробь ногами по земле.
– Мне есть ещё что сказать, – продолжает сказавшийся Ахтаром старик‑пуштун. – Мы, Каррани, не договаривались ни о чём ни с сидящими здесь Дуррани, ни с Гильзаями. Мы вообще только тут и встретились. Возможно, Дуррани и Гильзаи думают иначе. Но от имени Каррани, благодарю род дулат за приглашение.
Старик покидает своё место и, пройдя открытое пространство, останавливается перед дочерью степного хана. Затем достаёт из‑за полы одежды завёрнутую в шёлк лепёшку.
– Я немало прожил, и намерения других людей иногда видны мне ещё до начала их действий. – Старик‑пуштун бросает нечитаемый взгляд на тело пленника, лежащее на земле. – Если бы туркан хотели плохого, им бы не было нужды звать нас всех сюда: испачканный кровью кинжал прячут в темноте. И не зовут других людей, чтоб его получше спрятать при свидетелях.
Старик обводит тяжёлым взглядом абсолютно всех присутствующих.
– У Каррани нет сейчас другого хлеба, – Ахтар говорит на пушту, но слово «нан», которое он использует, на многие тысячи конных переходов понятно всем правоверным (да и не только им одним): и племенам пушту, и народам дари, и кочевникам‑туркан, и даже живущим далеко на юг пенджаби.
– Между нами нет вражды, – Ахтар разламывает сухую лепёшку, протягивая половину девочке‑туркан. Сам откусывает от своей половины.
Дочь степного хана, понимая слово «нан», молча откусывает от своего куска, передавая остаток высокому лысому спутнику, который, доедая оставшийся кусочек хлеба, переводит ей все слова пуштуна.
Ахтар коротко кивнув им обоим, возвращается на своё место.
_________
Лично мне по Еркену всё было ясно уже давно. Просто доказательств не хватало.
Планируя вместе с Алтынай дальнейшие шаги, мы добросовестно рисовали наши «таблицы» не один десяток раз: проблемы были понятны, но не находилось решения.
Пока Алтынай, мыслящая нестандартно, не
