Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
предложила свой план.
Который и сработал на все сто.
Раушан и Сауле, кстати, сразу после всего выговаривали мне, что я зря упрекал Еркена ещё и за старость. В нём, типа, хватало и своего дерьма, и возраст‑де трогать не стоило: не по понятиям.
Лично у меня они своими упрёками вызвали только невежливый смех: ещё там, один мой начальник, по имени Еркен Раимжанович (бывают же совпадения!), был на 25 лет старше меня. По работе мы с ним очень не ладили: он напирал на возраст, авторитет и личные интересы на югах. А я предлагал рассматривать нашу с ним иерархию с позиций компетентности и профессионализма.
Вот как‑то на профессиональный праздник, Раимжанович был выпивши и вещал, сравнивая: «У нас в языке старость – только с уважительными эпитетами. Белая Борода, … т.д. А у вас в языке что? Только грубости и неуважение! Старый дурак, старый пердун, старый козёл…»
Говорить бабулям, что мыслю я всё же не на туркане, я, понятно, не стал.
А они, кажется, восприняли мой смех с обидой.
_________
Примечание 1: по личному опыту, слово «НАН» (ХЛЕБ) действительно понимают все, от Астаны до Исламабада.
В Индии лично я не был, но говорят, что даже индийцы понимают.
_________
Mishertob = старейшины
BADAL = месть
«ақ сақал» = «белая борода» по‑русски
хель = род
– Спасибо за приём, – благодарит один из пуштунов, не вставая, впрочем, из‑за стола.
– Но, кажется, у нас осталось ещё одно незаконченное дело? – подхватывает Ахтар, глядя по очереди на меня и на Алтынай. – Хотя, скорее даже просто разговор.
Мы решили сесть рядом, поскольку всё происходившее сегодня больше касалось туркан и пуштунов. Все прочие гости расположились чуть поодаль.
– Дело осталось скорее у нас, а не между нами. Стадо, – кивает Алтынай после того, как дожидается моего перевода. – Находится на маленьком плато, за вот теми горами. В одном дневном переходе от нас. Со стадом десяток пашто из тех, которые изначально нападали.
– Тоже нурзаи, – добавляю. – Кажется, у них в этот раз здорово не досчитаются мужчин этим летом…
– Вы намерены забрать стадо обратно и всё сделать самостоятельно? – обращается один из Дуррани лично во мне, не уточняя подробностей.
Перевожу Алтынай, вопросительно поднимая бровь.
– Конечно, – удивляется Алтынай. – А они предлагают что‑то иное? Например, молиться Аллаху, чтоб те десять человек образумились? Не буду смеяться вслух…
Перевожу на пашто без каких‑то эмоций, наши собеседники молча кивают, грустно глядя кто на стол, кто себе на руки.
– У нас есть способ сделать всё тихо, без риска для нас. Это во‑первых. Зачем нам кто‑то ещё? Стадо всё равно наше. – Добавляю от себя (поскольку Алтынай это всё от меня уже слышала, мы это обсуждали). – На суд либо сколь‑нибудь справедливое разбирательство в этой Провинции рассчитывать не приходится. Как и на саму справедливость, если только ты сам её не творишь своими руками. По счастью, у Орды есть оговоренное право защитить себя по своему усмотрению. Но есть и ещё один момент. Скажите, уважаемые: что скажут все без исключения пашто, если у любого хеля получится вначале украсть стадо туркан; потом быть пойманными с поличным, а в конце концов всем десятком выйти сухими из воды, без наказания? Либо быть наказанными символически?
Пуштуны хмуро глядят нам меня и не отвечают. Потому на свой вопрос им отвечаю я сам:
– Все ваши между собой будут говорить, что туркан можно не опасаться. Что за преступление (которое по вашему же Пашто‑Валлай карается смертью) дурачки‑туркан всего лишь грозят пальчиком, как малым детям; и, по тупости своей, всех пойманных затем отпускают на четыре стороны. Значит, что? – Все по‑прежнему тяжело молчат, глядя на меня. – Значит, дурачков‑туркан можно щупать на упитанность регулярно: всё равно ведь они всех отпускают.
Пара бородачей молча кивает, остальные всё продолжают смотреть на меня.
– И мой встречный вопрос вам, уважаемые. Начнём с Дуррани. Что бы вы сделали, угони я ваше стадо, убей трёх человек ваших и подними руку на любую вашу женщину?
– Орда туркан в своём праве, – хмуро отвечает после паузы кто‑то из Гильзаев. – Никто не спорит. Но это не делает данный разговор слаще, легче либо приятнее для нас…
– С другой стороны, будет глупо не спросить в лоб. Раз тут собрались мужчины и разговор открытый. Мы можем как‑то решить вопрос выкупом? Либо работой для вас? Есть ли возможность выкупить у вас жизни этого десятка? – говорит второй из Дуррани, явно лишь для очистки совести.
Собираюсь ответить ему всё, что думаю, без прикрас и двойных
