Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
Я всё понимаю, что ты говоришь! Произношение чуть смешное, но грамматически…
У меня вертится на языке слово «фонетика», но сейчас оно однозначно понято не будет.
– Родня, – смеётся она, кивая. – Причём достаточно близкая. Гораздо ближе к нам, чем к сегодняшнему двору Султана. Я, конечно, не уверена, что именно мне прямо розовыми лепестками бы путь усыпали, но уж всяко попытались бы договориться перед тем, как что‑то сообщать в Метрополию. Обо мне и моих людях.
Алтынай откладывает в сторону один лист карты и подвигает ко мне второй:
– А вот это Гуджарат.
– Вотчина, как ты говоришь, Махмуда Газневи? – напрягаю память. – Бывшая… Кстати, а он что, не фарси разве был? Я почему‑то думал, что он не наш, а из фарси. В крайнем разе, forsii tojikī …
– С ума сошёл? – возмущённо подпрыгивает на месте Алтынай. – Никому и никогда этого больше не говори! Это старший сын Себук‑Тегина! Да, они происходят из той знати, если совсем точно – из гвардейцев‑гулямов, служивших при дворе Somoniyon . И да, сами Саманиды были из фарси, и столица их государства тогда была в Бухаре… НО! – меня хлопают ладонью по лбу, – сам Себук‑Тегин, как и правящая верхушка Газни того времени, из туркан!..
Следующие полчаса Алтынай ожесточённо рисует целые многометровые схемы на доске, поясняя мне детали обеих тюркских династий. Завоевавших и тут , и там север Индии.
Из вежливости не перебиваю, но нити родственных связей теряю примерно после третьего «подхода» к доске, поскольку места на доске не хватает и Алтынай, заполнив всё пространство фигурами и пометками, стирает написанное и начинает писать по новой.
– Понял теперь? – по инерции чуть взвинчено спрашивает она примерно через тридцать минут.
– Запомнил не всё. Но основную мысль уловил, – задумчиво чешу затылок. – Получается, лично с тобой мне ни в Делийском Султанате можно ничего не опасаться. Ни на территории Гуджарата.
– Делийского Султаната нет! – Алтынай снова хлопает меня раскрытой ладонью по лбу. – Но да, на его нынешней территории, вместе со мной, лично ты, со стороны Метрополии, – поднятый вверх палец, – можешь ничего не опасаться. А что до сегодняшнего Гуджарата, ты очень преувеличиваешь остатки бывшего влияния туркан там. Поверь, даже если кто из наших и сохранился, они там от местных уже ничем не отличаются. Уж больно давно всё это было…
– А откуда ты про белуджей столько знаешь? – ей удалось меня зацепить, и я теперь сам колдую над картой. – И откуда знаешь, что вот это вот всё – Белуджистан, до самого Гуджарата?
– А рыбу я на рынке кому продаю? – снисходительно хлопает меня по плечу Алтынай.
– Старшине Мясного Ряда, – размышляю вслух. – А он из белуджей! – доходит до меня с некоторым запозданием.
– Ну да. И надо же о чём‑то общаться за чашкой чая, не только же о делах. Вежливость есть вежливость.
– Слушай, как кстати, – чувствую, что казавшаяся безнадёжной час назад затея обретает совсем другие контуры. – Может, с ним можно будет как‑то договориться о сопровождении по тем землям?..
– Банальная плата за один дневной переход с каравана, – отмахивается Алтынай. – Он уже рассказывал. Ни о чём заранее договариваться не надо, но если хочешь, можем подстраховаться.
– Пожалуй, хочу… Слушай, а там в Гуджарате сунниты или шииты? Или вообще суфии? – после определённого усилия, что‑то всё же припомнить могу.
– Договаривай, что хотел, – улыбаясь, кивает Алтынай, явно видя мою неуверенность.
– Да я чего‑то поймал себя на том, что совсем не помню: в каком отношении практики суфизма с нашим ханафитским мазхабом?
– «Нашим» ? – громко смеётся Алтынай, указывая пальцем в одном очень деликатном направлении. – Ну‑ну…
– Ты поняла, о чём я… – мне несколько неловко, но тему всё равно необходимо для себя прояснить. Хотя бы и с целью понимания обстановки.
– Почти все суннитские тарикаты – либо шафииты, либо ханафиты. Вне мазхабов их не существует. Только шиитские тарикаты вне мазхабов. – Просвещает меня Алтынай. – Так что, можешь не переживать. «Наши», – она смешком выделяет последнее слово.
_________
Примечание 1.
Даже не знаю, как короче пояснить… Мазхаб в Исламе – аналог нашей автокефальной церкви. Вот как Армянская Автокефальная Церковь. Или РПЦ. Или Эфиопская (Абиссинская) Православная Церковь. И т. д.
Аналогией в Исламе являются мазхабы (с той поправкой, что Ислам регулировал ещё и социальную и политическую сферу в обществе).
Примечание 2.
Тарика́т (араб. طريقة – дорога, путь), или сулюк – метод духовного возвышения и мистического познания Истины (хакк). Слово «тарика» в значении «путь» употребляется
