Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
чувствовать себя единым не перестал).
С другой стороны, сами личности «несущих справедливость» с той стороны границы несколько отталкивали. Чтоб сказать мягко.
Кроме того, что ни говори, но в этом городе власти шаха не было. Ни по закону, ни по факту, ни по сложившимся традициям.
А брат дочери Хана туркан, на удивление, даже высоко взлетев за столь короткое время (если говорить о степени влияния в городе), не нажил себе настоящих врагов. Что тоже было удивительно, хотя и объяснимо.
Так‑то, отдельные личности имели много оснований его ненавидеть. Но в городе исстари мыслили не только категориями личностей, но и категориями целых народов.
И вот по прошествии очень короткого времени люди вокруг с удивлением заметили, что в среде пашто у Атарбая есть почти что друзья, пусть и только из горных кланов Каррани. Тот же Актар, который из вазири, относился к здоровяку более чем доброжелательно (и это было видно). Как и его многочисленная родня, кстати.
В среде дари (и фарси, что одно и то же), Атарбай решал все возникающие вопросы через доктора Файзуллу, имевшего непререкаемый авторитет, поскольку мнение доктора ни по каким вопросам никогда не оспаривалось.
Белуджи очень прислушивались к мнению Старшины мясного ряда, с которым вела дела младшая сестра здоровяка, она же по совместительству нынешняя Ханша туркан.
И так далее.
Что Атарбай говорит и на фарси (не особо грамотно, но вполне сносно), в городе знали все. Об этом могли не знать посланники шаха, но зачем их сейчас провоцировать, люди на площади не понимали.
Более раздражающего шага в адрес «гостей», чем заговорить в такой ситуации на туркане, в этой ситуации сложно было придумать.
Пауза чуть затянулась, натянув струной и напряжение, висящее в воздухе.
Вместо ответа, брат дочери Хана коротко выругался себе под нос и ткнул своей деревянной палкой вперёд, прямо в зубы магу огня.
Из глаз того непроизвольно брызнули слёзы, губы окрасились красным, а в передних зубах образовалась прореха.
Все присутствующие напряглись ещё больше, хотя, казалось, дальше уже было некуда.
– Говори на языке Правителя этой земли, перс, – отзеркалил интонации самого мага здоровяк. – Кто такие, по какому праву творите произвол на этой земле?
Вместо ответа, покрасневший пострадавший в мгновение ока сплёл пальцами вязь и выдал, видимо, боевой каст.
«Видимо» потому, что каст не сработал.
Оба мага переглянулись и их лица отразили искреннее и неподдельное удивление. Окружающие сообразили, что эта двойка, работая вместе, вероятнее всего, научилась общаться молча (что в случае с менталистами не такая уж и задача, отметил про себя Файзулла).
Маг огня повторил каст, снова и снова. С тем же успехом.
– Что, не работает? – насмешливо кивнул Атарбай, теперь уже на фарси. – Последний раз спрашиваю. Кто такие? По какому праву здесь?
Менталист, явно напрягаясь, в ответ нахмурился и за какую‑то секунду даже вспотел, несмотря на прохладный для нынешних мест ветер.
– Понятно. Ещё и тупые придурки, – ни к кому не обращаясь, продолжил брат дочери Хана на фарси. – Вы арестованы городской стражей. Бросить оружие, стать на колени, руки за голову.
– Ты дорого заплатишь за свою беспредельную наглость, смерд, – прошипел в ответ менталист, явно не оставляя попыток что‑то предпринять (судя по его лицу и бормотанию). – Ты вообще понимаешь, с кем сейчас разговариваешь?
– Вполне, – кивнул брат ханской дочери. – С бандой, пусть и обряженной в единообразную одежду, но с находящейся в городе с оружием незаконно и попирающей местные законы.
– Закон в мире один, это шах‑ин‑шах! – выкрикнул один из десятка солдат, попутно отдавая шёпотом какую‑то команду остальным.
– Ты ничего не перепутал? – здоровяк удивлённо посмотрел на нового собеседника. – Где ты, по‑твоему, сейчас находишься, молокосос?!
– Эта земля скоро будет нашей! Я у себя дома! – выдал в ответ перс то, что говорящие на дари в этом городе подспудно чувствовали и так. Просто где‑то боялись себе в этом признаваться.
– Да что ты говоришь, родной… Ну тогда поздравляю. К обвинениям при аресте добавляется ещё и бунт против власти Султана, – пожал плечами Атарбай. – Если вы заблудились на полсотни переходов и не понимаете, где находитесь.
Говоривший последним, юнец из персов выхватил клинок и, прыгнув вперёд, сделал выпад в адрес здоровяка.
Палка в руках того неожиданно ожила, каким‑то чудом превратившись в двухлезвийную глефу. Смахнувшую персу вначале руку, а затем и голову.
– Оружие на землю. Руки за
