Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
характерных для определённой местности. А дровосеки говорят, что с парой наших мальчишек он о чём‑то говорил на туркане. Насколько хорошо, дровосеки сказать не могут, поскольку сами на туркане не говорят. Я послал в наш лагерь, чтоб нашли этих парней; но это займёт время.
– Три разных человека? – задумчиво роняет Иосиф, щёлкая ногтем по ободку своей пиалы. – Одетые примерно одинаково; так, что их можно принять за одного?
– Скорее, двое таких людей, – говорю. – Потому что вот их описания. Водовозы видели человека вот такого роста, – показываю на себе. – А с нашими парнями из Орды разговаривал кто‑то вот на столько ниже, – обозначаю пальцами разницу.
– Ты очень хорошо сделал работу Стражи, Атарбай, – вежливо и чуть удивлённо говорит новый глава Гильдии ткачей.
– Присоединяюсь, – кивает Иосиф. – По мере объяснения всё становится понятным, но предыдущая стража…
– Это не всё, – спешу сместить фокус общего внимания со своей персоны. – Эта пара людей не могла убить охрану склада ранее часа Зухр, поскольку в это время их ещё видели живыми. А вот доблестные стражники шаха в это время уже были на виду, никуда не исчезали и к кварталу амбаров даже не приближались. Это не связанные между собой происшествия.
То, что брат дочери Степного Хана далеко не дурак, Актару было ясно с самого начала. В принципе, пуштун и относился к новому знакомому по‑товарищески и приязненно в первую очередь именно из‑за того, что со степняком было интересно.
Атарбай, хоть и будучи намного моложе, об окружающем мире мыслил зрело и по‑взрослому. Не смотря на явные различия языков и культур, Актару порой казалось, что между ними общего гораздо больше, чем можно было бы ожидать. Да и в обычаях пашто степняк явно понимал.
Не знай всей подноготной, Актар бы даже заподозрил, что брату ханской дочери довелось весьма немало пожить среди разных каумов. Что в его возрасте и с его историей напрочь исключалось.
Если бы Актар оперировал понятием «культура», он бы, после некоторого размышления, признал бы в степняке «своего», именно что по признаку культурной общности.
– Но самое интересное, что и это ещё не всё. – Продолжил тем временем Атарбай, с благодарностью кивая сестре (подвинувшей ему чай). – Я же не успокоился, когда понял, что это разные группы… Я пробежался кое‑где повторно.
– Это после того, как мы переговорили у Иосифа? – уточняет Актар.
– Да, – кивает степняк. – И вот что выяснил. Они побродили по городу достаточно немало, если их действительно двое. После часа Зухр этого человека – или людей? подходящих под это описание? – видели последовательно снова на улице Менял. Затем – в мясных рядах. Затем они как будто исчезли куда‑то ненадолго, по крайней мере, мне не удалось найти никого, встретившего их. А потом, ровно между Зухр и Аср, похожего человека вспомнили у загонов коней у рынка.
– Выбирали коней! – мгновенно вскидывается Актар. – Для побега после всех дел?!
– Угу… – Атарбай внимательно рассматривает собственные записи, кажется, пытаясь разобрать написанное собственной рукой. – Затем примерно за один час был вскрыт рыбный амбар, убиты два человека охраны, ваш и наш; похищены несколько рыбин каждого вида из отдельной ямы, а это непросто. – Атарбай поднял глаза на окружающих. – Кроме Бехроза и меня, туда никто не ходит. Вот я вам скажу, что взять рыбу с ледника в двух ямах из четырёх можно только если ты акробат. Или если у тебя рука длиной как мой рост.
Окружающие засмеялись.
– Таких рук нет даже у самых больших обезьян, – явно что‑то вспоминая, роняет Иосиф.
– И я о том же… Я пока не узнал точно, ибо спешил сюда. Но один из загонов с конями был вскрыт. – Степняк потёр в размышлениях переносицу.
– Какой из загонов?! – моментально подбирается Алтынай.
– Э‑э‑э, квадратный такой, – неожиданно запинается её брат. – Второй, если считать от нашего лагеря.
– А‑а‑а, не страшно, – моментально успокоившись, встряхивает непокрытыми волосами ханская дочь. – Пожалуйста, подождите все немного.
Поскольку эта беседа происходит в личных покоях семьи Хана, девочка выходит в соседнее помещение и буквально сразу же возвращается с тремя листами пергамента.
– Это был загон с кобылами и жеребцами‑слабосилками, – объявляет она через секунду. – По счастью, там все кони переписаны, – присутствующим показывается испещрённый письменами лист. – Это в третьем загоне всех переписать не успела, а тут все кони были учтены…
– А вскрыли его потому, что его охраняли хуже? – понимающе роняет
