Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
либо, в более широком смысле, какой‑либо образец.
– В данном случае, видимо, образец не конкурента, а просто нового товара туркан и пашто, – ни к кому не обращаясь, вставляет белуджи. – Но да, изначально мысль о рыбе пошла от туркан. Которые сделали две неожиданные в городе вещи. Во‑первых, нашли общий язык с пашто; а этого вообще никто не ожидал.
– Даже мы, – весело переглядываются товарищи Актара между собой.
– Во‑вторых, убрали угрозу голода, к тому же, не только для своего народа. – Не обращая внимания ни на кого, завершает мысль Бехроз.
– Плюс приняли на себя власть Наместника провинции, где всегда правили пашто, – въедливо добавляет Иосиф.
– Вот тут не понял, – удивляется брат Алтынай, поднимая взгляд на джугута. – С чего это мы приняли власть? Власть же принадлежит Совету Города?
– Как обычно, когда у него… гхм… – Алтынай осекается под вежливый смех окружающих.
Все в курсе регулярного «заскока» её брата: ему иногда надо объяснять простые вещи. Видимо, он раньше очень мало бывал в городах, и никогда – в городах с дворцами.
Все заметили, что плохо ориентируется Атарбай только в дворцовых делах, которые он сам называет политикой.
– Власть бывает двух разновидностей, – терпеливо поясняет Алтынай брату под тихий шёпот окружающих. – Временная и постоянная. Постоянная – значит опирающаяся на Закон, Права и Обычаи одновременно…
– Твоя сестра – единственная, которую нельзя сместить, если её выберет народ, – перебивает девочку Актар. – Остальных можно. Например, в случае выбора народом, можно либо назвать чернью…
– Либо объявить мятежником, если их фамилия знатная, – заканчивает ткач‑дари.
– Твоя сестра – из правящей семьи, по праву рождения; она наследница высшей власти туркан, пусть и кочевых; вдобавок, она признана всеми остальными, – объясняет более понятными категориями Иосиф. – В том числе, за мудрость и за свою искреннюю заботу о народе. Одним из показателей которой и является Совет Города.
– За любого другого правителя в городе будет воевать лишь его народ. Ну, плюс друзья из соседних, в лучшем случае – добавляет белуджи. – А за твою сестру, случись вдруг что, именно сейчас поднимутся все. Без исключения. У неё, без сомнения, был хороший отец…
– И с точки зрения родословной, и с точки зрения воспитания, – завершает чужую мысль Иосиф.
– А‑а‑а, легитимность на всех уровнях, – бормочет непонятное брат Алтынай, но к этому уже привыкли. – Куда повезёт образцы рыбы этот служивый?
– Ближайшая ставка лояльного Наместника – несколько десятков переходов на северо‑запад, – роняет Актар.
– Какие туда есть отсюда пути? – Атарбай задумчиво сводит брови.
– Конными – можно по караванным путям, – говорит Алтынай. – Но придётся делать значительные петли, обходя горы и перевалы в тех местах, где пройдут кони.
– А пешком можно и срезать кое‑где, – замечает Актар. – Но только для пашто. Другим там не пройти. Или вместе с пашто, или никак.
– Ну вот вам и план, – пожимает плечами брат Алтынай. – Теперь только пусть Совет Города решит, ловим или нет…
Он не договаривает, но всем понятно: решение «за» означает автоматический мятеж. Вернее, фактический выход провинции из подчинения, поскольку перехватывать, судя по всему, придётся людей одной из служб самого Султана.
– Вообще‑то, у пуштунов уже было независимое государство, – ни к кому не обращаясь, начинает какую‑то мысль Актар (явно пытаясь поймать идею, вертящуюся на языке).
– А можно и чуть запутать всё, – выразительно играет бровями Иосиф. – Тому, кто будет разбираться, если гонцы разделятся и один до Столицы всё же доберётся. Например, гонцов можно перехватить, а налоги в этом сезоне всё равно отправить.
– Может сработать, – переглянувшись между собой, уверенно кивают дари. – Мы от своей общины говорим «да».
*********
«Дорогой дядюшка Вальтер,
Родственник моей сестры из Дворца повёл себя нехорошо. Я теперь вынужден срочно отправиться за одним из его слуг. Посетившим нас инкогнито и убившим пару ни в чём неповинных людей.
Помимо прямого деяния харам, означенный слуга родственника моей сестры может очень навредить некоторым уважаемым здешним людям своими домыслами о происходящем.
Моей сестре, как и этим людям, очень не хочется, чтоб их добрые имена очернял какой‑то мерзавец (кстати, кажется, мерзавцев двое).
В свете принятых на себя обязательств тут, я вынужден лично отправиться вслед за негодяями, поскольку кроме меня с ними может оказаться некому совладать.
Иншалла, успею в порт Гуджарата
