Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
Девчонка бросается отбивать поклоны прямо за столом. – Мне больше некого просить, а тебе это наверняка ничего не стоит.
Алтынай предсказуемо раскрывает глаза шире моих и просит подробностей.
После четверти часа мелодраматичных заламываний рук и истории, достойной детектива, в сухом остатке имеем: у Разии есть младший брат, от умершего отца и его второй жены.
Отца – богатого ассенизатора крупнейшего сегодня шахского города – как у них водится, хотели репрессировать, но он опередил завистников из шахского дворца и умер от реального сердечного приступа.
Родная мать Разии к тому времени была уже мертва (интриги в гаремах, оказывается, бывают похлеще, чем в нефтяном кабмине времён первого президента т а м …).
Вторая жена её отца, она же по совместительству мать единокровного младшего брата, тут же вышла замуж повторно и тоже на этом свете не зажилась: мужу из обедневшего, но знатного рода нужны были их земли, имущество, но не жена на пять лет старше… Ещё и с двумя детьми.
Отряд, принятый нами за гвардейцев, действительно таковым и был. Но решал он в данном случае частную задачу – возврат беглянки домой, поскольку без её присутствия продувному отчиму было не получить наследства её отца. Отчим промахнулся: отец Разии успел составить завещание, распорядителем по нему назначил кого‑то из соплеменников Иосифа, а кучу наличных сдал на хранение в их же меняльный дом (тамошний прообраз банка).
– Дочь Хана, прими меня под покровительство, заступись и защити. – Складывает руки в ритуальном жесте Разия, в итоге призывая Алтынай ни много ни мало обеспечить изъятие брата из рук отчима.
По Алтынай вижу, что история её тронула. С одной стороны.
С другой стороны, в процессе синхронного перевода с Актаром, Алтынай мне нашептала массу ограничивающих её в данном случае барьеров (не для перевода; чтоб я ориентировался в ситуации).
– Это не война туркан, – качает головой в ответ на просьбу Алтынай. – К себе взять могу. В Исфахан не пойду. Извини, я такая же слабая женщина, как и ты. И мне сейчас, к сожалению, не до забот о других народах. Ты понимаешь, что просишь о беззаконии? Что Орде туркан делать в Исфахане?
– Мне больше некого просить, о дочь Хана, – роняет голову на грудь девчонка; а я вижу, что она ненамного старше Алтынай.
– Погодите, – неожиданно поднимает руку Актар.
Когда Алтынай отвечает на туркане, ему не нужен мой перевод на пашто, поскольку понимать‑то он понимает (просто сказать быстро на чужом языке может не всё).
И вот сейчас, после ответа Алтынай, он, вместо перевода обращается к нам на туркане:
– Еслимы поможем девочке… После нашего с вами общего дела… У Орды не будет возражений?
– Ваши решения – ваше законное право, – слабо удивляется происходящему Алтынай. – Я, возможно, дам кого‑то из своих людей для помощи. НО помогать ей от имени Орды, как она того хочет, сегодня невозможно…
_________
Дочь Хана туркан явно отказала, это было понятно по её лицу. Разия уже собиралась разрыдаться прямо тут, поскольку бороться с судьбой дальше не было сил. Ещё и многодневный голод…
Но старик‑пуштун, переводивший разговор, неожиданно не стал сообщать отказ дочери Хана, вместо этого о чём‑то заговорив с ней и с её братом.
Через пару минут пашто обратился к Разие:
– Тебе помогут пуштуны, девочка. Ты шиитка, из другого государства. И вступись дочь Степного Хана за тебя от имени Орды, как ты того просишь, это будет беззаконием между народами. Мы же с вами идём от одного родственного корня, и к различиям в вере мы гораздо терпимее. Помощь, которую ты просишь, тебе будет оказана. Но попечителями твоими в этом деле выступят пашто из хеля вазири, каум Каррани. Всё прочее будет по твоей просьбе.
Разия, боясь поверить в услышанное, с замиранием в сердце повернулась к старику:
– У меня почти что нечем расплатиться, поскольку деньги надо будет отдать мужу второй жены отца… Но я готова быть вам рабыней до скончания дней, только помогите спасти брата!
– Оставь разговоры о рабстве, – передёрнул плечами пуштун. – Справедливость и милосердие ещё не перевелись в наших горах… Среди пашто хватает ещё достойных людей, чтоб вступиться за сироту. Просто вначале нам надо завершить одно наше дело и догнать кое‑кого. Потом каум Каррани поможет и тебе…
_________
Через какое‑то время я вспоминаю синонимичные корневые ряды из далёкой молодости там и разговор Актара с Разиёй начинаю где‑то понимать.
Девчонка, расчувствовавшись от взятых Актаром на себя обязательств, тут же бухается ему в ноги (фигурально) и в благодарность предлагает себя ему же мало не в рабыни (а это уже реально).
– Оставь
