Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
стражников возле рыбного амбара для города незамеченным не осталось. Разия, имевшая определённый кредит доверия у некоторых знакомых в городе, очень быстро выяснила внешнюю сторону происходящего и мгновенно домыслила подоплёку. Кстати, оказывается, люди местных «невидимок» легко общались и с Разиёй, искренне полагая связь деловой, а её – родственницей партнёров их партнёров (что соответствует истине).
А когда от тех же знакомых услышала, что дочь Хана туркан срочно собирается выезжать (приготовления двух сотен на виду у всего города в лагере тайной не остались), взвесила все «за» и «против» и ринулась переулками наперерез нашему маршруту. Еле успела.
В общем, когда мы через четверть часа, как и оговаривалось, несёмся галопом по следам «невидимок» (выдав Разие одного из запасных коней от щедрот Алтынай), я думаю, что миры могут быть разными, а люди и нравы в них очень даже сходными.
Вообще, галоп до вечера – это достаточно громко сказано. Постоянно гнать коней в таком режиме не получается, несмотря на то, что лошадей отбирала лично Алтынай, руководствуясь собственными соображениями и не ограничиваясь ничем. В те моменты, когда с галопа переходим на рысь (или даже на шаг), внутри нашей четвёрки разговариваем.
– Если ночью доедем до плоскогорья, можно будет и ночью не останавливаться, – бормочет Алтынай, приподнимаясь в стременах и приглядываясь к какой‑то точке сбоку от дороги. – Вон на стоянку пастухов похоже, давай поговорим?! – бросает она и, не дожидаясь ответа, направляет коня к чернеющей вдалеке невнятной точке.
– Если пастухи ваши , лучше б тебе с нами? – оборачиваюсь к Актару.
– Согласен, – моментально кивает он и дисциплинированно следует за Алтынай.
Через какое‑то время мы вновь догоняем наших, идущих ровной размашистой рысью.
У молодых пастухов, действительно принадлежащих к одному из каумов пашто, глаза оказались зоркими, а наблюдательность – на высоте.
Понятно, что делать пастухам особо нечего, оттого замечают они вокруг себя всё и всегда. Со зрением, в отличие от городского народа, у представителей профессии чабана тоже всегда порядок (профессиональное требование), потому всех проезжающих мимо пастухи обычно запоминают.
Там, по рассказам «стариков», малозаметный пастушок тринадцати лет отроду был в одиночку способен доставить более чем серьёзные неприятности целым одиннадцати взрослым мужикам, идущим своей дорогой. Прежде всего, тем, что тут же найдёт способ известить всех взрослых округи: единообразно снаряжённые безбородые чужаки куда‑то уверенно топают не своей территорией. После чего, за неприятностями для чужаков дело не станет. Не от этого кишлака, так от следующего.
Мы «правильно» собирались в дорогу, поскольку с нами Актар сотоварищи. Не будь тут его, никакой информации мы сами могли бы и не получить.
А так, после коротких взаимных приветствий, нам вежливо и подробно сообщают: пару людей, примерно подходящих под наше описание, пуштуны‑пастухи действительно видели день назад. Двигались те хоть и явно поторапливаясь, но всё же не галопом. Кстати, какие‑то подобия больших рыбин, обёрнутых холстиной, на их конях действительно были навьючены. Что именно за свёртки – пастухи, естественно, не выясняли. Просто заприметили издалека, как и всё необычное.
Количество коней сходится с тем, что называла Алтынай, в этом месте они с Актаром многозначительно переглядываются.
Актар, не смотря на явную разницу в возрасте в его пользу, ведёт себя с местными соплеменниками подчёркнуто вежливо и даже расстаётся с парой монет на прощанье. Хотя, как по мне, его тут явно принимают за того, кем он и является (старейшина своего хеля), а нас – за его наёмников (что не редкость) либо союзников (что тоже возможно).
– Если бы не рыба, по новому описанию не узнал бы, – делюсь соображением с Алтынай и Актаром, когда нагоняем наших. – Одежду сменили, лица обычные и без примет.
Разия, тут же присоединяющаяся к нам, требовательно смотрит на Актара, явно ожидая перевода. Актар, не чинясь, переводит.
– Они могут менять внешность время от времени, просто на всякий случай, – уверенно сообщает Разия, выслушав короткие новости. – За время семидневного перегона, могут сбрить либо отрастить бороду с усами, перекрасить цвет волос, сменить одежду. Просто потому, что это в их правилах.
– Как будто не на своей земле работают, а у врага, – озвучиваю пришедшее в голову сравнение.
– Говорю, что знаю от отца и что видела сама, – качает головой Разия, явно стремясь быть услышанной. – По крайней
