Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
собой начнут рядить сразу на две темы: кто из них судит, и по какому из двух канонов.
– А у нас никого из стариков с собой нет, – принялась рассуждать вслух Алтынай. – Плюс я вообще женщина.
– Вот это как раз не проблема, – возразил Атарбай. – Тем более что узловых точек в грядущих спорах я вижу не одну и не две. Давай сделаем так…
_________
– Здравствуйте, уважаемые, разрешите пройти. Дочь Хана Туркан, Алтынай из рода дулат, – громогласно раздвинул толпу бритый налысо здоровяк с непокрытой головой, похожий на азара.
Вместе с ним дочь хана сопровождали и полтора десятка вооружённых мужчин‑туркан, но говорил только этот.
Люди подались в стороны, давая женщинам пройти. Вместе с дочерью Хана (легко угадываемой по внешности и по разрезу глаз) шла ещё какая‑то девушка, похожая на персиянку.
Пробравшись в центр, здоровяк поприветствовал Актара из каррани (с которым был явно знаком) и обратился к тому с вопросом:
– Объяснишь, почему все здесь? Где судить‑то будут?
– Послали за местными старейшинами, – вежливо ответил лысому Актар. – Они прибудут, подскажут, что и как.
– У нас суд обычно происходит в покоях лица, обличённого властью на данной земле, – задумчиво продолжил беседу чужак. – Султана, бея и так далее. Он обеспечивает и охрану, и содержание в заключении преступника.
– У нас же нет времени бегать по долинам, – чуть нахмурился Актар. – Местный десяток стражи на представителей власти точно не похож. В том смысле, что десятник не имеет отдельного помещения и находится преимущественно в дальнем мехмун‑сарае. Сейчас старики прибудут, выясним всё и будем решать…
Актар давал понять своему большому лысому приятелю, что в ритуале знакомства немалую роль будет играть сразу целая сумма качеств троих судей, которых ещё надлежит выбрать.
Ожидаемые старики собираются в течение следующего часа.
Актар, тоже имеющий статус старейшины, уводит мужчин своего возраста чуть в сторону и какое‑то время переговаривается с ними. На короткое время даже возникает жаркий спор, но быстро стихает, когда азара оставляет дочь Хана туркан на попечение воинов, а сам присоединяется к старикам‑пуштунам.
Причём, делает он это в достаточно странной манере: он подходит к группе мужчин и просто поднимает руку, обращая на себя внимание.
Через какое‑то время спор в группе старейшин стихает и все с любопытством смотрят на чужака.
– Давайте, он скажет, – предлагает Актар. – Дочь Хана туркан не знает пашто, он говорит от её имени.
– Уважаемые, приветствую всех. Я Атарбай, говорю от имени туркан. К пойманному преступнику у Шатра Хана есть претензии. Я мог бы очень долго сейчас говорить, чтоб вы устали меня слушать. А перебить опасались бы, дабы не задеть гостя…
Присутствующие весело хмыкают, как один, оценив и юмор момента, и откровенность здоровяка.
– Но давайте пойдём другой дорогой. Я просто скажу, что хочу, а потом вы решите, – переждав смех, продолжает Атарбай. – Одно из трёх мест судей от всех туркан просим предоставить дочери Хана. Остальные два места – на ваше усмотрение, тут вам решать. Хотя, с моей точки зрения, второе место было бы правильным отдать Актару: он тоже является представителем одной из пострадавших сторон и полностью соответствует всем требованиям, предъявляемым к судье. От себя скажу: именно его мудрость и глубина суждений не дали в своё время разгореться огню братоубийственной резни между туркан и пашто.
– При чём тут братья? – недоумённо спрашивает один из присутствующих. – Мы же из совсем разных народов?
– Я имел виду братство в Исламе, – вежливо поясняет азара. – И мы, и народ Актара принадлежим к одному и тому же Ханафитскому Масхабу.
Внимательный наблюдатель, смотри он в этот момент в нужную сторону, мог бы заметить искры смеха в широко раскрытых глазах дочери Степного Хана, но на неё никто не смотрит. Все поглощены беседой мужчин, а свой смех она скрывает, якобы закашлявшись.
– Открытым остаётся вопрос, как судить: по Пашто‑Валлай или… – ещё один старик недоговаривает, но присутствующие и так отлично его понимают. – Если первое, ни дочери туркан, ни самому Хану туркан нечего делать в составе судей.
Говоривший последним имеет весьма своеобразную репутацию, о которой, впрочем, знают только местные жители: он очень любит спорить. Оставшись на старости лет без жены, старик широко известен тем, что просто любит поговорить (не важно, о чём и с кем). В силу возраста, к компромиссам он не склонен. А если слышит чьё‑то мнение, которое можно оспорить, то моментально занимает диаметрально противоположную позицию, кажется,
