Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
с ним иметь можно. Знаешь, ради старухи‑дари мог пешком пробежать полгорода, потом её полдня выхаживать вместе с городским лекарем.
– Так может, этот Степняк – …? – резонно предположил самое простое Хамидулла, решив не плодить сложностей на ровном месте.
– Ага, это ты его первый раз сегодня увидел, и здесь, – тихонько заржал Актар. – Потому и подумал так. А я видел, как он в том месяце на коне учился держаться.
– И что? – повторно не сдержал любопытства старейшина Баминана.
– Как пёс на заборе, – не разочаровал ответом вазири. – На коня хорошо если в этом году первый раз сел. Но пешком по горам ходит отлично.
– Как это может быть? – снова поразился Хамидулла. – Не дари, не пашто, и не из туркан…
– Сам не знаю, – спокойно покивал Актар. – Но у нас в городе никто из имевших с ним дела не пожалел. Извини, не могу всего рассказать, не мои тайны; но человек он достойный. Я бы с другим иметь дела не стал.
Старейшина Бамиана молча засопел в ответ. Что ни говори, а двурушничество и лживость за Актаром также не водились. Присутствующие (хоть и пуштуны по крови), ни Хамидулле, ни Актару и в подмётки не годились по возрасту. Несмотря на спорное совместное прошлое, людей их возраста с каждым годом становилось всё меньше и разговор даже с недружелюбно настроенным ровесником имел определённый смысл.
Наконец от дороги раздались звуки копыт и группа молодых пашто (совместно с туркан) привели несколько каурых жеребцов.
– Это ваши кони? – обратился Хамидулла к дочери степного Хана без лишних церемоний.
– Разреши, я не буду свидетельствовать, поскольку вхожу в состав суда и являюсь заинтересованным лицом, – вежливо ответила степнячка через переводчицу‑персиянку. – Давайте сделаем так. Пусть ваши люди, умеющие отличать правду от лжи, выберут любых из моей сотни, плюс тех из каррани, кто понимает в конях и в их клеймлении. И уже те люди ответят на твой вопрос. Права же собственности на коней передаю брату, – девчонка кивает на лысого здоровяка. – И сейчас говорю, как дочь Хана туркан. Не как хозяйка этих животных.
С точки зрения самого Хамидуллы, такое затягивание процедуры было абсолютно лишним. С другой стороны, предлагаемая степнячкой цепочка действий должна была и продлить процедуру, и удлинить время общения. Развлечению быть, решил про себя старейшина Бамиана и повернулся к старику из каррани:
– Ты засвидетельствуешь правду сказанного?
Актар молча кивнул.
– Жители Бамиана, кто ещё желает присоединиться ко мне в определении принадлежности этих коней? Либо, кто не доверяет моему суждению либо умению отличать ложь от правды? – Хамидулла из вежливости обвёл окружающих взглядом, затем кивнул самому себе. – Первые десять туркан во‑о‑он от того края, подойдите сюда…
_________
Несмотря на внешнюю неказистость антуража, формальным местный подход к судейству точно не назовёшь. Во‑первых, местный дед по имени Хамидулла достаточно дотошно и профессионально начинает разбираться в правах собственности на «мясных» коней Алтынай.
Для чего самих лошадей пригоняют из соседней долины, а потом затевают самый натуральный судебный опрос свидетелей. Алтынай, кстати, ссылается на конфликт интересов и предлагает спросить других.
Хамидулла, движимый только ему известными мотивами, отбирает десяток первых попавшихся под руку соплеменников Алтынай и долго добывает из них классификацию клейма у туркан, которое ставится на коней.
Примерно через полчаса, старик предъявляет всем на обозрение прорисованные на пергаменте очертания основных узоров, которыми пользуются туркан, и громогласно спрашивает:
– Есть ли кто‑то, кто оспаривает указанные тут виды клейма? Вот и хорошо, – добавляет он через секунду, поскольку оспаривающих не находится.
Слова «наших» подтверждают пуштуны Актара, пусть и не в таких подробностях. Естественно, в элементах турканского клейма (зашифровывающего название рода‑владельца и много чего ещё) пашто не сильны, но сами принципы у них и «у нас» отличаются.
Далее следует монотонное разглядывание каждой лошади и соотнесение её с личной собственностью Алтынай.
Пока длится вся эта достаточно однообразная затея, я едва не зеваю от скуки. Сам же Хамидулла, как и присутствующие, отчего‑то возбуждены и эмоционально «горячи».
– Слушаю твои пояснения, – через добрые два часа обращается дед к «задержанному». – Откуда у тебя эти кони?
– Если купил? – пробует «невидимка» старика на уверенность.
– Купчая? Либо договор? Либо ярлык от предыдущего владельца? – спокойно отвечает Хамидулла. – Скажи, где взять в твоих вещах, мы
