Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
воспоминаниям Алтынай. – А самой Разие сейчас мужчина явно не нужен: не тот настрой психики, как ты говоришь.
– Кстати, а как это вы друг друга настолько понимаете?! – чуть не упускаю из виду языковой барьер. – Что в таких подробностях, такие темы…?
– Пф‑ф, она чудесно говорит на Столичном туркане. Который ты только понимаешь, – Алтынай щипает меня за бок и устремляется вверх по тропе.
А я ускоряюсь, чтоб не отстать, вспоминая аналогичный забег.
Это было примерно через десять лет после вывода войск Старой Империи с земель пашто, на рубеже двух тысячелетий. Тогда в Таджикистане, по просьбе президента (с именем, созвучным имаму Али), вдоль южной границы встали несколько батальонов из независимых уже стран Центральной Азии (батальоны, понятно, не строительные…).
С одним из этих батальонов, прибывшим аккурат из вотчин рода Алтынай (ну, примерно), я очень плотно контачил.
И вот однажды поступает сигнал, переходящий в срочную команду: по такой‑то тропе, в горах, движется то ли тройка, то ли две тройки «караванщиков» с той стороны, с фаршем номер одиннадцать… В общем, то ли безоткатка, то ли миномёт, плюс по мелочи.
Топают они, как назло, в направлении не «отсюда», а наоборот «сюда», внутрь; маршрут прилагается, команда «изловить». Плюс из интересного должны нести вот ещё что… Фас!
Опуская различные неромантичные детали: если б не Жамал, никого бы мы (даже дружной сводной группой) тогда не догнали бы. А то и ещё чего похуже…
О перехвате в точке маршрута речь не шла, поскольку надо было не дать «разгрузиться» по дороге (раз) и рельеф не позволял (два).
Подбросили нас аккурат к какому‑то массиву из скал, хорошо хоть выбросили точно (а то, говорят, случалось разное). И мы, такие из себя сп ортсмены (ударение на букве «о»), понеслись галопом по ущелью. Воплощая ту самую классическую дихотомию: с одной стороны, так перемещаться – ошибка. Надо как минимум владеть обстановкой на высотах по маршруту. Ибо оттуда чего только ни возможно (получить сверху в подарок). Ещё и с учётом миномёта либо безоткатки в загашнике у бегунов‑конкурентов (либо и того, и другого сразу).
Но высылать дозоры по верхам и карабкаться было грустно (потеря времени, а бежали вдогонку), потом ещё следовать далее по маршруту таким же макаром, с регулярным повторением этого весёлого упражнения… В общем, то был явный способ «не догнать бегунов». Что, по ряду причин, даже не рассматривалось.
Решили рискнуть. План был: не успеют они изготовиться и попасть в точку без пристрелки, не сумев остаться незамеченными нами… А уж тут‑то мы среагируем, как заметим!
(Впоследствии жизнь показала, что такая надежда – тупость и дурь, но это отдельная тема. А мы были молодыми и примитивными, ибо невежество рождает необычайную смелость в суждениях).
В общем, суть в том, что те, за кем мы гнались, по «верхнему ярусу» перемещались с грузом быстрее, чем мы – по нижней, более удобной дороге. И это при том, что у них и путь был длиннее, и дорога похуже.
А Жамал (от фамилии «Жамалов») и родню имел в этих местах (у которой регулярно бывал), и до армии боролся за свою республику в среднем весе, классическая борьба; и на каких‑то там сборах тоже посещал эти места. На паназиатские игры вместо него поехал родственник чиновника из комитета спорта, сам Жамал направился в военкомат, и потом – в батальон.
И вот тут уже он, как отчасти местный, «давал советы». Именно он тогда и выдал пару «ценных указаний», которые в итоге не привели к ошибке и «вытянули» всю задачу.
А я тогда сделал для себя вывод: выросшие в этих горах, могут очень удивить любого, пришедшего с равнины. Когда ты мужиков в возрасте, волокущих тяжеленный миномёт (ещё и по «верхней» дороге), не можешь догнать по более удобному маршруту. Просто потому, что они движутся быстрее тебя…
_________
Примечание.
Сугубо личная точка зрения военнослужащего Казбата в Таджикистане, бывшего очевидцем «из окопов», не с высоты политики.
Даты указываю примерно, потому что по памяти. Четверть века спустя, год туда‑сюда можно забыть.
В Таджикистане, по распаду Союза, поднялась битва между внутренними кланами за власть. Эмомали тогда ещё не имел сегодняшнего опыта и влияния, и разборы там регулярно выходили в стадию беспредела.
Самое рубилово было 1992–1998, даже 1999.
Каждый клан во главе Государства видел именно себя.
Некоторые из местных кланов, запрашивая помощь в Афганистане, в оплату пообещали часть страны, и много чего ещё обещали… Так у кое‑кого внутри Афганистана появились территориальные претензии в адрес Таджикистана.
Эмомали выступил с инициативой,
