Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
которое надлежало вписать имя преступника.
Вот же тварь толстозадая, простонал мысленно Хамза. В любой другой ситуации, эта мелочь не стоила бы выеденного яйца: ну подумаешь… Потом бы вписали.
Если б вспомнили.
Если б об этой девке вообще кто‑то вспомнил, кроме родни (это в том случае, когда бы всплыли следы её исчезновения в городе).
Тем более что за всеми перипетиями, спросить имя девки как‑то не удосужились. А ведь она что‑то говорила о том, как её зовут… Шайтан…
– Я всё могу объяснить, – кровь тут же ударила в лицо Хамзе. – Всё дело в том…
В отличие от прочей тупой стражи, Хамза за плечами образование имел не зря. Думать быстро он не только мог, но и умел.
Прихваченная Наместником девка, даже из знатного рода, была не более чем досадной мелочью ровно до тех пор, пока история оставалась «внутри» города (и Дворца Наместника).
В случае же вмешательства любой государственной службы (либо служащего сколь‑нибудь высокого ранга, плюс не отсюда), история приобретала совсем другой оттенок.
Сейчас на руках у Хамзы были абсолютно недействительные бумаги (поскольку об имени девки в сутолоке забыли, а он сам просто чрезмерно расслабился).
Вдобавок к «пустым» бумагам, на руках у Хамзы была родственница Султана, роняющая капли крови на песок из разбитых губ и некстати приходящая в себя вот прямо сейчас.
А вот чего у Хамзы не было, так это каких‑либо документальных свидетельств того, что он всё это проворачивает не по своей личной инициативе.
Судья легко отопрётся: мало ли, что за бумага? Не знаю не видел, не выдавал, не выписывал. Может, полусотник Хамза злонамеренно воспользовался излишней доверчивостью наивного судьи? И попросту стащил незаполненный бланк со стола, когда судья отлучался из кабинета зачем‑либо?
Против родственницы Султана сам судья ничего не имеет; саму девку в глаза не видел; никаких незаконных приговоров лично ей не выносил. А пустой бланк что, он и есть пустой бланк. В нём что, где‑то прописана родственница Султана?! Нет? Ну а какие вопросы к судье? Он понятия не имеет, кого там Хамза избивает, попирая закон, и насильно удерживает.
С жирного козла станется…
Наместник же и вовсе может сделать удивлённое лицо: какая такая девка? Какая родственница Султана? При чём тут я? Где‑то есть бумаги, меня изобличающие?
Скандал поднимется знатный, и против Наместника, здесь и сейчас, Султан может просто не захотеть что‑то затевать.
С судьи вообще взятки гладки.
А вот родне девки тому же Наместнику кого‑то в качестве виновника надо будет предъявить. Она сама, конечно, может иметь собственное мнение; но она даже не видела, кто её по затылку двинул самый первый раз! Наместник тогда сидел за столом не один, и это мог быть любой из присутствовавших!
Оставались, конечно, возможности полноценного следствия по теме, со сбором показаний свидетелей… Но в эту сторону даже думать не хотелось.
Стоять на своём. Ни в чём не признаваться. Дай Аллах, получится отбояриться.
– Я всё могу объяснить, – решительно проговорил Хамза, тщательно подбирая слова.
Слава Всевышнему, рядом ещё не было никого из узкоглазых соплеменников девки…
– Заткнись, – снова бросил Хамзу в краску ветеран, хотя этого никто и не понял (в языке Пророка окружающие были не сильны).
Затем лысый сделал пару шагов вперёд.
А следующие слова здоровяка похоронили всякие надежды на благополучное завершение дня:
– Ұлы мәртебелi Ханшайым… (аналог «Ваше Высочество…»)
Долбаный здоровяк заговорил с девкой на той самой ветке туркана, которая была её родной. Причём сам Хамза хоть и понимал её без искажений (исключительно в силу образования и кругозора), но говорить на ней свободно не смог бы: что ни говори, это был другой язык, хоть где‑то и родственный.
Видимо, знакомы лично.
Формула обращения была, разумеется, для столичного уха идиотской; но кто знает, как там у них в Степи полагается в таком случае говорить?
– Разбойники, – палец девки ткнул во всех стражников по очереди. – …такой суд, что всё равно что без суда… били все… судья… второй этаж… жирная тварь… Наместник…
– Возможно, не стоит горячиться, принимая на веру все слова женщины, – побледнев, попытался проявить твёрдость в беседе Хамза. – Требую слова…
Вместо ответа, незнакомец что‑то проорал на всю улицу на пушту (ну понятно; если отсюда родом – общался же как‑то до армии…); и стражники через секунду обнаружили себя в кругу хмурых мужчин, окружающих их явно с недобрыми намерениями.
А ведь достаточно пуштунам сказать, что столичные туркан
