Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
Разумеется, самому Наместнику было знакомо понятие «intellectus», жившее в обиходе на западе, в землях сразу за румийскими. Но откуда о нём знает э т о т человек?
– Как ты думаешь, сотник этого полка, – здоровяк хлопнул себя по шеврону, – компетентен в охране Семьи? Или ты в этом понимаешь лучше?
– О, завёл меня в научный диспут? – теперь развеселился Юсуф.
С другой стороны, а почему бы и нет? Развлечений в этой дыре не хватает. А поговорить с умным, независимым и живущим иным образом человеком удаётся хорошо если раз в год. Сотник уже удивил его, почему б и не поболтать ещё минутку…
– Не думай, что это что‑то меняет, – сразу честно предупредил Юсуф. – Но на вопрос могу и ответить, почему нет… Я думаю, что сотник любого «красного» полка понимает в этом вопросе намного лучше любого другого человека, никогда не надевавшего вашу форму. Просто потому, что, занимаясь своей работой годами, ты намного обгоняешь всех остальных. Я ответил на твой вопрос?
– Исчерпывающе, – кивнул лысый. – Даже странно видеть такой разумный подход в вашей среде… Но тогда возникает второй вопрос. А почему ты, признавая моё явное превосходство на этой шахматной доске, тем не менее ставишь на кон всё, включая свою жизнь? Рассчитывая выиграть в игру, в которой, как сам говоришь, гораздо менее искушён? Тебе не кажется, что каждый должен заниматься с в о и м делом?
Юсуф весело хлопнул в ладоши два раза:
– Благодарю за беседу! Хотя, это и не отменяет следующих шагов, да… Вопрос закономерен. Отвечаю. Если бы мы, как ты говоришь, играли в шахматы, у нас были бы равные изначальные условия. И ты бы обладал теми же ресурсами, что и я. При равных условиях, – чиновник подчеркнул второе слово, – твоё рассуждение срабатывает полностью. Но беда в том, что жизнь намного сложнее шахмат. И провести параллели возможно не всегда, ты и это слово понимаешь?
– Разумеется, – оскорбился было сотник, располагая ладони над землёй в одном направлении. – Параллельными бывают прямые, плоскости…
Юсуф, не сдерживаясь, присвистнул вслух:
– Удивлён! Но продолжаю… Вот нам с тобой в этой ситуации изначально отмерены разные возможности. Мои гораздо больше тех, что имеются в распоряжении у тебя. При подавляющем преимуществе, даже не такой умелый игрок на твоём поле, как я, уж как‑то да справится с твоими незначительными… м‑м‑м…
– Ресурсами! – охотно подсказал собеседник. – Это слово я тоже знаю! Но видишь, в чём дело… Иногда, ресурсом является сам интеллект. И если кто‑то превосходит своего оппонента в нём так же значительно, как ты только что описал… – сотник заржал ещё громче, заставляя Юсуфа где‑то даже обидеться за такое небрежение собеседником. – В общем, никакие возможности, даже самые безграничные, могут и не помочь.
– Я так понимаю, ты решил стоять на своём до конца? – уточнил на всякий случай Юсуф, где‑то даже раздосадованный, что в своём городе такого собеседника не встретил раньше.
Этот солдафон не лебезил; не пытался договориться, торговаться либо заинтересовать; ни на что не претендовал. Просто деловито и поудобнее занимал оборону… пока лишь в беседе.
– В мои годы поздно менять привычки, – любезно ответил сотник, указывая левым большим пальцем на знак Серебряного Минарета у себя на груди. – Право же, не разочаровывай меня…
– Чем же? – от удивления, Юсуф даже чуть подался вперёд.
– Тем, что подозреваешь в способности изменить, – пожал плечами лысый. – Плохим бы я был… военным, если б в зависимости от ситуации по‑разному истолковывал понятие долга.
– Даже досадно уничтожать такого человека, – искренне и серьёзно сказал Наместник. – Ты не оставляешь мне выбора.
– Оставь, – отмахнулся здоровяк. – Для меня всё не так плохо, как ты думаешь. И тебе, вот честное слово, – он даже приложил руку к груди, – сейчас следует заботиться о себе.
– Да ну? – Наместник разбежался в три шага и, поддаваясь мальчишескому порыву, запрыгнул седалищем на барьер у фонтана (развернувшись для этого в воздухе).
Отчего‑то ему хотелось показать, что он тоже может быть быстрым, ловким и упругим в мышцах.
– А смотри сам…
Здоровяк протянул руку, в которую дочь Хана без малейших колебаний вложила свою ладонь, и направился вместе с ней к полусотникам городской стражи.
– Э‑э‑э, не смей касаться моей будущей жены! – полушутливо погрозил вслед пальцем Юсуф, с искренним любопытством ожидая развития событий.
В душ еже он с явным неудовольствием отметил, что нравы в Степи, видимо, далеки от безукоризненного почитания канонов Ислама.
Как бы девка, чего доброго, ещё и порченой не оказалась…
