Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
И потом, он же глава гражданской администрации. Я чуть знаю, как работает аппарат, поверь. Полусотники стражи – первые в очереди на поход к нам. Были.
– М‑да уж. Видимо, так дети и взрослеют, – посмеиваюсь из своего седла.
– Знаешь, дело твоё, конечно, только есть один очень важный момент. Я не очень люблю выступать в роли учителя, точнее, вообще не люблю… но ты ещё очень маленькая. Сама согласилась только что. И мне бы очень не хотелось, чтоб ты делала досадные ошибки, которые в будущем могут стоить очень дорого.
– Ты сейчас о чём? – моментально отзывается Алтынай, выныривая из своих мыслей.
Сотня предсказуемо растянулась. Мы почти миновали ущелье Бамиан. Недавно обогнали тот самый караван, в котором (я уверен) едет и тот, кого мы ищем.
Мне стоило очень больших трудов убедить Актара не начинать «трясти» купцов прямо в ущелье. При всех его достоинствах, мыслит он достаточно шаблонно. И шаблоны эти, увы, никак не «информационного» века.
Если по‑простому, у Актара отличные рефлексы сторожевого пса. Когда он думает, что видит цель, его эмоции заглушают в нём малейшие оттенки разума и воззвать к его уму снаружи бывает сложно.
К счастью, он – старейшина. И за много лет жизни научился обуздывать свои чувства в самых разных ситуациях. Потому, в итоге «услышав» меня, он угрюмо трясётся на коне, ни с кем не разговаривая и даже не глядя по сторонам.
– Ты слишком упиваешься местью. Я не буду объяснять, что и почему; просто услышь меня, хорошо? И запомни.
Алтынай покладисто кивает.
Вообще, в ней весьма немало от восточной женщины. Что мне больше всего нравится: когда к ней обращается мужчина (для неё не чужой), она моментально отодвигает в сторону все дела (я о мысленном настрое). И уделяет любому поднимаемому вопросу максимум внимания.
– Я внимательно тебя слушаю, – она вопросительно сдвигает брови.
– Никогда не упивайся местью. Не старайся получить удовольствия от того, что кому‑то плохо. Даже если этот «кто‑то» перед тобой очень виноват и его страдания – прямое продолжение твоих внутренних самых сокровенных желаний.
– Я услышала тебя, – медленно кивает она. – Вообще, похоже на учение пророка Исы. Ты его нередко вспоминаешь.
– Всё то, что я говорю на эту тему, я не просто вычитал из книг, – очень осторожно подбираю слова. – Это те моменты, которые я «пропустил через себя» в течение жизни и в которых уверен, как в единственно правильных. Просто услышь меня сейчас, по возможности запомни. Возможно, когда‑нибудь тебе это пригодится. Я же не всегда смогу быть рядом.
Она тягуче смотрит на меня и молча кивает.
А вскоре мы въезжаем в город Бамиан (в этот раз, правда, с другой стороны). И ещё через час предаёмся чревоугодию, оккупировав центр площадки для караванов (имеющей размеры как бы не километр на километр, если мерять в тех величинах).
_________
Файсал одним из первых узнал, что за голову сбежавшего судьи родственницей самого Султана назначена награда.
Если честно, о характере этого недостойного человека в городе говорили много. Но сделать с ним до последнего момента не могли ничего.
Дочь турканского Хана, отрезав причандалы местному Наместнику в качестве виры (Наместник тоже из туркан, кстати! Но Ханшайым была в своём праве), на сбежавшего судью вообще объявила охоту.
Оставив через Актара у уважаемых людей сразу несколько авансов, она сказала: тот, кто первым добудет голову либо самого судью, может вообще забрать себе всё. Если группе отправляющихся в погоню нужно что‑то купить, пашто‑поручители (которым и оставлены деньги) могут на своё усмотрение снарядить «ловцов» за счёт оставленных сумм.
В городе на клич о поимке бывшего судьи откликнулись многие люди, но никто из них не обладал тем, что было у Файсала. Он не зря старался держаться поближе к старшим, потому з н а л то, чего не ведали другие.
В двух часах скачки от города, у родни брата, остановился на отдых отошедший от дел дальний родственник. Этот родич (прости, Аллах) какое‑то время подвизался в Заливе, промышлял даже работорговлей, и завёл в своё время странную привычку: преследовать беглецов со специально обученными собаками.
Пёс для этого должен быть специальным образом обучен; специальным образом вышколен (что уже иное), находиться в хорошей форме… в общем, тонкостей была масса.
Главное: любимых собак родственник привёз с собой. Кажется, любил он их больше, чем людей.
Порода, кстати, в землях пашто была известна давно. Просто никому и никогда не приходило в голову натаскивать
