Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
_____________________
– … для того, чтоб заставить человека перестать думать, надо заставить его бояться, – пожимаю плечами. – Это достаточно известный приём. И я удивлён, что все местные, практически без исключения, на него попались.
– Вот так просто? – незамысловато и искренне поражается Алтынай.
– Ну да. Когда человек боится, он не может думать. Вернее, не может генерировать точные решения…
– Создавать? – тактично переспрашивает Алтынай, скорее для трюхающего рядом Актара.
– Угу… Знаешь, это давно известно, – говорю задумчиво. – Я, честно говоря, полагал, что и тут тоже. Особенно в свете потрясающего развития местной иранской менталистики… Любой страх автоматически парализует работу ума. Чем сильнее страх, тем больше парализует. Как правило. Самый умный и учёный муж, если напуган, проиграет в шахматы, например, малому ребёнку. Ну и в других сферах это работает соответственно.
– А как именно это работает? – не на шутку заинтересовывается моя собеседница, свешиваясь с седла почти до земли и обдирая с какого‑то низкого куста очередную веточку.
– Да шут его знает, я‑то не менталист. В сухой науке есть такое понятие, «цепочка ассоциативных связей»; Алтынай, не спрашивай, потом объясню … Вот пугать надо тем, что у него по этой цепочке в подсознании вызывает наибольший страх. Магов я не боялся, уже говорил раньше.
Она внимательно кивает.
– Прав в такой ситуации всегда лишь тот, у кого больше сил. – Продолжаю излагать очевидные (с моей точки зрения) вещи. – А сил было больше у нас. Надо было просто дождаться, пока наши соберутся и изготовятся.
– Всё так, если не считать магов, – ёжится Актар с противоположной стороны от коня Алтынай. – Я, конечно, рад, что у тебя оказались возможности и против магов, – Актар многозначительно выдерживает чеховскую паузу. – Но кроме тебя, среди нас никого другого с такими возможностями не было. Потому двух магов на той площади, даже против наших полутора сотен, было за глаза.
– Вот это и есть пример, уже с нашей стороны, когда страх выводит из строя соображалку, – говорю серьёзно.
В принципе, мы с Актаром уже давно не выбираем, что сказать друг другу. Я, кстати, замечал: если я начинаю подбирать слова (чтоб его не обидеть!), он сразу замечает это и злится. И наоборот: если я говорю, что думаю, то даже прямая грубость или нетактичность не выводят его из равновесия (впрочем, возможно, это только со мной так ).
– Актар всполошился, когда тебя стражники повели в суд – продолжаю в сторону Алтынай. – Причём, перепугался он не на шутку.
– Да. – Коротко роняет пуштун. – Хоть и не за себя. Но сильно.
– А это – иллюстрация к первому постулату: пугать надо тем чего боится конкретный человек. Вот нашего Актара у противоположной стороны очень хорошо вышло испугать: мозги ему отшибло напрочь, – смеюсь, приподнимаясь в седле. – Он порывался прямо там идти врукопашную, не глядя ни на что…
– Всё так, – спокойно кивает Актар. – Ты неглуп, я всегда это говорил… Меня мало чем можно напугать. НО случись что с ней, – кивок в сторону Алтынай, – и лично в моей жизни это стало бы едва ли не наибо льшей трагедией. Объяснить, почему?
Лично мне и так понятны все его резоны, потому оставляю вопрос без ответа.
Во‑первых, без Алтынай набирающее силу «народное строительство» в провинции теряет легитимность и результаты труда общин становятся предметом изъятия со стороны любой власти (в зависимости, передадут ли землю Шаху).
Во‑вторых, старик прикипел к Алтынай и в беседах с ней проводит порой больше времени, чем со всеми остальными, вместе взятыми.
В‑третьих, ответственность за женщину, находящуюся на твоём попечении. Для пашто это краеугольный камень культуры. И хотя Алтынай имеет свои собственные соображения, кто из них с Актаром на чьём попечении, но вслух она ему этого никогда не говорит (потому что умная и деликатная).
– Приятно, – открыто и простодушно улыбается Алтынай, отсвистывая что‑то непонятное.
Затем разведя руки, она прихватывает поводья наших с Актаром коней одновременно. После чего выстраивает трёх лошадей бок в бок и просовывает свои ладони нам подмышки.
Актар моментально расплывается, как снег на огне.
Я не очень люблю подобные кавалерийские упражнения и трюки (совсем не люблю, если честно), но сейчас не тот момент, чтоб качать права либо что‑то корректировать.
Какое‑то время трясёмся таким образом (в неудобном лично для меня положении).
Тут, кстати, надо понимать, что подобный прямой тактильный контакт для многовековой культуры пашто – прямой запрет. Ну не может женщина – вот так, просто так – касаться мужчины. Тем более,
