Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
Собственно, его как бы в воспитание ей и отдали. Чтоб читать, считать, общаться научился… а не то, что ты подумала, – мстительно припечатывает он, глядя на покрасневшую от смущения Алтынай.
– Гхм, люди. Это всё здорово, но речь была о другом, – деликатно возвращаю собеседников к изначальной теме.
– А‑а‑а, так там всё просто. Опрашиваем с помощью Разии, кто что на самом деле думает из этого твоего списка подручных Нурислана, – легкомысленно отмахивается Актар. – Потом пашто решают вопросы . С каждым отдельно. Если что, это будет личная вражда моего хеля с родичами того человека . Может, кого‑то из них даже убивать не придётся? – задумчиво завершает логическое построение пуштун и сам же зависает над собственной мыслью.
– Это если у него грехов за душой нет? – серьёзно спрашивает Алтынай.
– И грехов, и греховных намерений, – отвечает Актар. А затем он поражает меня своей неожиданной приверженностью к Исламу и арабскому языку, – Inama al amalu bil niyatii. Судят по намерениям .
– Что это с тобой, – давлюсь набежавшей в рот слюной от неожиданности. – С каких это пор ты цитируешь что‑то кроме Пашто Валлай?
– Это Первый из Хадисов Имама ан‑Навави, – как первокласснику, снисходительно и победоносно поясняет Актар.
А я удерживаюсь от ребячества и не открываю с ним дискуссию об остальных тридцати девяти. Поскольку «Сорок Хадисов ан‑Навави» я тоже знаю, пожалуй, не хуже него… Включая не только сами хадисы, а и их трактовки несколькими поколениями живших после.
– Я знаю, что это за хадис, – улыбаюсь. – Удивлён, что ты всем сорока следуешь.
– Ну, не всем сорока, – тут же смущается Актар, который никогда и никому принципиально не врёт. – Но если мысль хорошая, а человек, сказавший её – достойный и мудрый, почему не принять в сведению?
– Тем более что с Разиёй появляется ошеломительная возможность оценить не только дела, а и эти самые намерения, – оглушительно смеётся Алтынай. – Давая практику собственному менталисту, я сейчас о Разие, и натаскивая этого самого менталиста на практических задачах: ну мало ли, что хелю ещё когда понадобится?
– На всё Воля Аллаха, – сконфужено краснеет Актар, который, видимо, считал свои такие намерения исключительно собственной тайной, принадлежащей одному‑единственному человеку.
А его надежды были разбиты роком судьбы в лице Алтынай, которая, в силу природной смётки и ума, отлично уже разбирается в декларируемых и скрытых мотивах местных «политических деятелей », кем бы они не являлись.
– Актар, ты мне друг, – смеётся Алтынай. – Не переживай ты так! Я никому не скажу об этом. Тем более, как по мне, ничего преступного в этом нет. Каждый блюдёт интересы своего народа так, как считает нужным. А если он при этом не задевает соседей, то это всё – исключительно твои собственные игры, которые ни порицать, ни осуждать никому не приходится.
– Вмешательство в сознание считается грехом, – угрюмо бормочет Актар. – Но что‑то подсказывает мне, что отказаться от такого нового члена рода будет тоже неправильным.
– Ты просто не силён в исламе, мой друг, – по примеру Алтынай, свешиваюсь с седла, чтоб отвесить хлопок по плечу товарища.
Даже ухитрившись не свалиться при этом. Под удивлённо‑одобрительное присвистывание Алтынай.
– И ты не силён в его казуистике, – продолжаю корректировать направление мыслей Актара, поскольку в своём занудном состоянии он очень тяжёл для общения.
– А я сейчас про ислам и говорю, – чуть удивляется он.
– Ну тогда ответь. В каких случаях употребление хамр и харам не несёт в себе греха для вкусившего их правоверного?
_________
Примечание:
Хамр (араб. خمر) – алкогольные напитки (пиво, вино, водка и т. д.), запрещены в Исламе.
_________
– А правда, в каких? – Алтынай с любопытством тоже упирается взглядом в Актара.
– На ходу не готов ответить, – сердито ворчит пуштун. – Надо подумать.
– Не надо думать, нам Атарбай сейчас всё расскажет, – Алтынай впечатывает ладонь в моё плечо, гораздо легче меня повторяя фокус со свисанием с лошади.
– Допустим, ты на далёком севере упал в ледяную воду. Как‑то ухитрился выбраться, но вокруг мороз. И тебе надо восстановить силы. – Выдаю давно набившую оскомину заготовку из другого мира (справедливую и здесь). – Из еды у тебя, ну, допустим, свинина, либо ишак, либо собака.
– Собака и свинина ладно, но откуда на севере ишаки? – заливисто ржёт Алтынай. – Их уже даже в больших лесах севернее нашей Степи не водится!
– Хорошо. Пусть будет только собачатина
