Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
либо свинина, – покладисто соглашаюсь. – Ещё есть крепкое хмельное питьё, согревающее изнутри и восстанавливающее отнятые холодом силы. Если не употребить его – умрёшь.
Алтынай бы поняла, скажи я и сложнее; но как передать понятие углеводов Актару, я не знаю.
– Для спасения жизни, видимо, будет допустимо, – раскалывает религиозный ребус через несколько минут Актар, выходя из состояния глубокой задумчивости.
– Могу назвать хадисы, которые говорят, что таки да, допустимо, – смеюсь. – И даже более того. Если ты в тюрьме, и тебя под страхом смерти либо увечья понуждают употреблять харам либо хамр , это тоже не ляжет грехом на твою душу.
– А ведь да! – тут же воодушевляется Актар, воодушевлённо пускаясь обдумывать свежую идею. – Похоже, что ты прав…
Алтынай тихо смеётся сбоку, поскольку тема для нас с ней не новая, а вид у нашего пуштунского товарища более чем потешный.
– Это прямо вытекает из … – следующие несколько минут просвещаю Актара, доступ к книгам у которого был весьма ограничен. – Не надо ломать голову. Всё уже давно сказано до нас.
– Справедливости ради, ты сейчас оговорил только лишь дозволенные исключения, – резюмирует Актар. – Каким образом это всё связано с менталистом? И с его использованием? – добавляет он уже тише.
– Да, каким образом это облегчает Актару использовании Разии? Для выявления приспешников Нурислана? – вторит рефреном Алтаный.
– Если предположить, что жизнь и безопасность рода могут зависеть от её работы либо неработы… дальше продолжайте сами, – пожимаю плечами. – С моей точки зрения, это – тот случай, где точка зрения во многом зависит исключительно от конкретной правовой школы. А у пашто всё всегда было в порядке с гибкостью мышления.
– Ты о чём сейчас? – не поспевает за моей мыслью задумавшийся Актар.
– Назови четыре суннитских масхаба?
– Э‑э‑э, это зачем ещё? – настораживается пашто.
– Актар, просто назови, – тихонько смеётся Алтынай, стараясь, чтоб этого не было видно никому другому. – Тебя за это никто не покусает.
– Так их больше, чем четыре, – озадаченно таращится на нас Актар. – По какому признаку выбирать эту четвёрку?
А я мысленно хлопаю себя по лбу: даже там, тот же Захиритский масхаб ещё существовал и после пятнадцатого века. Четвёрка из девяти осталась значительно позже.
Актар, в силу специфического взгляда на вещи, вполне может учитывать и исчезнувшие впоследствии школы.
– Давай тогда ограничимся ханафитским, ханбалитским, маликитским и шафиитским масхабами, – обозначаю те школы, которые помню оттуда . – Вот скажи мне, друг Актар, что каждый из них говорит об употреблении в пищу, скажем, мяса лошади?
– У нас, ханафитов, это макрух . – Твёрдо отвечает Актар. – Об остальных не знаю.
– А между тем, у маликитов лошадь уже не макрух , а вообще харам , – назидательно поднимаю указательный палец. – А у шафиитов и ханбалитов – напротив, халал. Причём нашей дорогой Алтынай принадлежность к общему с тобой ханафитскому масхабу не мешает и любить конину, и считать её самым вкусным мясом на столе. Правда, Алтынай?
– Угум, – глухо отзывается та, разгрызая как раз пластинку сыровяленой конины (извлечённую из чересседельного подсумка). – Не мешает!
_________
Примечание:
Макрух (араб. مكروه) – действия, которые шариат признает нежелательным (танзих) или запретным (тахрими). Макрух делится на макрух ат‑тахрим и макрух ат‑танзих. Совершение макрух ат‑тахрима запрещено и является грехом, а совершение макрух ат‑танзиха грехом не является.
_________
– Или, скажем, ящерица, – продолжаю мини экскурс, пользуясь преимуществами продуктов информационной эпохи. – В ханафитском масхабе она однозначно харам . Во всех прочих – халал . Правда, занимательно? А ведь никто из них, как по мне, не перестаёт от своей точки зрения быть правоверным.
– Ты сейчас намекаешь на то, что в каких‑то трактовках можно найти одобрение и действиям Разии? – после длинной паузы уточняет Актар. – В союзе со мной?
– Точно, – легко киваю. – Не подумай, что сбиваю тебя на душегубительный путь. Просто оценки часто зависят от точки зрения. И если уж такие столпы религии не смогли договориться об обычной ящерице или мясе кобылы, употребляемым в пищу, то и по поводу Разии может существовать прямо противоположное мнение.
– Тем более что Разия – это как клинок в руках правителя, – подключается Алтынай, дожевавшая наконец свой кусок мяса. – Об оружии мало кто из правителей говорит откровенно, говорит правду и не пытается ограничить его у других.
– Я обдумаю всё, что сейчас услышал, – отстранённо отзывается
