Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
скрутился вдоль воображаемой вертикальной линии и хороший удар бессильно пришёлся вскользь по бедру.
Старик‑пуштун отмахнулся на противоходе длинным кинжалом, зацепив горло Нурислана лишь самым кончиком. Разваливая, впрочем, трахею; перерезая крупную артерию.
– Как всегда, шайтан! – это были последние слова старейшины‑пашто, которые уловило затухающее сознание Нурислана.
Сразу после смерти Нурислана .
– Чего кипятишься? – деликатно посмеиваясь, пытаюсь успокоить Актара, мечущегося внутри шатра от стойки к стойке, как хорёк в курятнике. – Разия всё успела! Знания его у нас, а больше с него и взять нечего.
Разия в этот момент, демонстративно заткнув уши кусочками войлока, какой‑то сверхбыстрой скорописью заносит всё «считанное» ею, мелом, на письменные дощечки (заботливо подсовываемые ей со стороны Алтынай).
– Слишком легко ушёл . – Выдаёт через какое‑то время Актар, сопя, словно чайник. – Я должен был его сам, своей рукой, в назидание всем подобным… – окончание мысли от него ускользает; и он несколько раз машет рукой в воздухе, как рыба открывая и закрывая рот.
– Так ты его и… гхм… сделал сам, своей рукой. Всё, как и хотел, – напоминаю. – Или ты жаждал, чтоб он напоследок ещё помучился?
– Мне нет радости в пустых чужих страданиях, – хмуро бормочет пуштун. – Но это не отменяет необходимости уроков в назидание всем, подобным ему. А так, его смерть пропала втуне. Для пользы общего дела.
– Пошли пройдёмся, – киваю на выход, чтоб не мешать девочкам.
Я уже заметил, что талант Разии подобен слуху человека: чем больше и ярче размышления и эмоции окружающих её людей, тем ей труднее сосредоточиться на собственных мыслях.
А Актар сейчас думает слишком «громко» даже для меня.
– Пошли, – выдыхает он и, подогреваемый парами разрушенных ожиданий, первым устремляется наружу.
Догоняю его только на самом краю стоянки, метров через четыреста. Под ногами расстилается смесь камней и редкой, едва пробивающейся сквозь гравий, травы. Чуть впереди бурлит ручей, называемый местными громким словом «река».
– Говори, что хотел, – ворчит Актар, устраиваясь на одном из валунов и глубоко вдыхая воздух для успокоения. – Учи меня давай…
– Твоя проницательность всегда удивляет, – искренне улыбаюсь. – Как догадался?
– Давно живу… Вокруг себя смотреть не разучился. Каждый раз, когда я в бешенстве, а ты предлагаешь выйти, ты потом меня чему‑то учишь, – ехидно делится наблюдениями Актар. – Потому что не хочешь ронять уважение ко мне со стороны окружающих. Это не один же раз так, вернее, не первый. Так что хотел сказать?
– Теперь даже не знаю, начинать ли, – веселюсь в ответ. – Я и не предполагал, что ты настолько вглубь видишь меня.
– А стариков вообще часто недооценивают, – делится явно наболевшим Актар. – Особенно молодые и умные, те, кто получил образование. Такие люди почему‑то считают, что за пару лет своей книжной науки они поняли что‑то такое об этой жизни, чего старики, живущие в три раза дольше, за весь этот срок не постигли. Молодым и в голову не приходит, что старики тоже могут в чём‑то всю жизнь упражняться. И что эта ваша новая гимнастика, которой занимаются по утрам стражники, бывает не только для тела, а и для ума. – Он окидывает меня довольным взглядом. – Давай, вещай. Я уже успокоился. Могу слушать спокойно.
– Теперь даже не знаю, с чего начать, – развожу руками и усаживаюсь с ногами на валун напротив. – Ты меня сейчас порядком удивил. И то, чем я хотел поделиться, увеличилось втрое за последнюю минуту.
– А мы никуда не торопимся, – Актар, пользуясь размерами своего камня, ложится на него спиной. – Начинай давай.
– Да я насчёт этого твоего желания устроить из казни прилюдное действо. Знаешь, это было бы ошибкой. Я вижу это с высоты своего опыта, но не смогу всего сказать словами, по целому ряду причин. А давать тебе советы без подтверждения… ну‑у‑у‑у‑у, не уверен, насколько это правильно.
– Да не мнись уже! Я всегда очень внимательно выслушиваю то, что ты говоришь. Я вижу, что зла в тебе нет и что лично ко мне ты относишься по‑доброму. Хотя порой и не любишь остальных пашто. Всё то, что ты предлагаешь или советуешь, я вначале рассматриваю с той позиции, какую пользу это принесёт. Недостатков в первую очередь, как местный Хамид, не выискиваю.
Припоминая местного старейшину, Ахтар с удовольствием хмыкает (видимо, между дедами есть что‑то более давнее, чем видела в своей жизни окружающая их молодёжь).
– Ты согласишься с той мыслью, что иногда и целый народ можно рассматривать
