Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
Вам, – чуть подумав, уточнил Акбар и тут же пояснил. – У нас используется кувшин для омовений. Ну или отхожее место устраивается так, чтоб омовение было сразу доступно. Мы любим правило: чистота снаружи – порядок внутри. Ваша вера, кажется, не предполагает содержания ни тела, ни помыслов в чистоте. – Акбар с толикой превосходства посмотрел на гяура.
А сам подумал, что было бы замечательно, если б его сейчас начали бить. Тогда можно «неосторожно» подставить под удар голову и притвориться, что потерял сознание. А за отпущенное для приведения в чувство время получится сориентироваться: бумажка, предъявленная дознавателем, не выдерживала никакой критики что до её формы. Но рубила похлеще экзекуционного меча содержанием (впрочем, местные рубили головы не мечом, а топором).
Акбар слыхал откуда‑то издалека, что у местной императрицы вроде как есть традиция: вместе с посвящением в дворянство, здесь могли выдать какой‑то ярлык, наделяющий отличившегося чуть не правами самого самодержца. Называлось непотребство «институтом соратников».
Насколько знал сам Акбар, такие ярлыки обычно не использовались ни для чего иного, как набивание собственной мошны, желательно в богатенькой провинции и подальше от местной столицы.
И надо же было так «повезти» именно ему, что с таким ярлыком, но уже в свой адрес, столкнулся лично он.
«… в качестве исправления ранее эмитированных ошибочных решений, считать недействительным…»
В принципе, с бумажкой можно было бы и побороться. Не совсем красиво, когда решение «руки» монарха отменяет какая‑то мелкая сошка в лице безвестного джемадара (кстати, а не тот ли это мальчишка со склада?!).
Но для того, чтоб вернуть все привилегии и права (без каких‑либо обязательств, хе‑хе), Акбару нужно было, как минимум, оказаться на свободе. Ещё – подёргать за верёвочки того, что в серьёзных местах называется агентурной сетью.
Так‑то, даже у него на связи стояли вполне себе серьёзные фигуры из Домов Большой Двадцатки. Которые могли абсолютно законными собственными решениями если и не отменить решение этой бумажки, то, как минимум, дезавуировать её последствия лично для Акбара.
– Вопрос позволите? – встрепенулся Акбар, заметив, что дознаватель уже с минуту молча смотрит на него.
– Извольте.
– А у этой бумажки, – как можно более пренебрежительный взгляд через стол, – есть продолжение? Содержание как будто намекает, что есть второй такой лист. Оно всё только меня касается? Или всех торговых и караванных домов правоверных в принципе? – Акбар поднапрягся и изобразил как можно более презрительное и простодушное лицо одновременно.
– О, кстати… – вслед за караванщиком встрепенулся и следователь, на какое‑то время тоже уходя в себя. – А ведь хорошая мысль…
«Шайтан, язык мой – враг мой», – чертыхнулся про себя Акбар. «Кажется, сам только что подал тупую и ненужную мысль. Что вообще происходит, если такие решения принимаются таким образом? И попутно: неужели у них кто‑то решил навести в стране порядок? А что тогда с привилегиями домов Большой Двадцатки?..»
_________
– Эй, служивый, есть дело! – выждав четверть часа, обратился к коридорному Акбар.
Вопреки ожиданиям, бить его не стали. После его «удачно» заданного вопроса, дознаватель куда‑то моментально заторопился, а самого Акбара вывел во внутренний двор и сдал «на время» какой‑то вспомогательной службе (судя по мелким деталям). Которая уже самостоятельно сопроводила его в подвальное помещение откровенно камерного типа.
– Золотой дирхам тебе, прямо сейчас, если через пять минут я смогу говорить с вашим начальником по режиму. – Акбар, чуть высунувшись в вырванное с мясом маленькое окошко на двери (интересно, а кого тут раньше содержали?..), приветливо помахал в воздухе жёлтым кругляшом.
Что это за заведение, ему пока было не ясно: у него изъяли пилочку для ногтей, складной нож, огниво и трут, но не тронули ни кушака с монетами, ни перстней на пальцах (не говоря уже о цепи на шее. Хотя‑я‑я, справедливости ради, цепь была из мягкого металла и в качестве подручного средства не годилась).
– Уберите деньги, – нейтрально пробасил коридорный. – Старшего по режиму вам и так позовут, по первому вашему требованию. Это предусмотрено правилами.
– Жду с нетерпением! – Акбар только что не пританцовывал под дверями.
Ну не идиоты ли. Ладно, не хочешь денег, зови бесплатно.
_________
– Я был задержан абсолютно незаконно, вопреки всем имеющимся между нашими государствами договорённостям и соглашениям. – Акбар говорил откровенно, без подобострастия, упирая исключительно
