Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
Пуна широко раскрывает глаза. – Не только в АЛЕМЕ?! КОГДА?!!
– Перед тем, как прибыли твои нарочные. У меня как раз были ребята из безопасности. Мы впопыхах этот момент как‑то проглядели, когда начинали, – ничуть не беспокоясь, отвечает Пун.
– Ладно. Попробуем с другой стороны, – вздыхает женщина и кладёт ладони на стол. – Давай ты сейчас, со всей своей смёткой, с первого раза отгадаешь, о чём я сейчас думаю? И что меня тревожит больше всего?
– О том, что у нас получается более одного центра принятия решений. По крайней мере, в текущей обстановке. И что один из центров принятия решений не работает надлежащим образом, – смеётся Пун.
– Ну, можно и так сказать. По содержанию. Хотя я бы выразилась чуть в иной форме…
– Не могу же я сквернословить в твой адрес, – безмятежно отвечает джемадар. – Забегая вперёд. Ты считаешь, что плохо работаю я. Я считаю, что очень недорабатываешь ты. И тем самым тянешь всех назад. Под «всеми» я сейчас имею ввиду страну, а не только частные вопросы войны и дипломатии.
Женщина с четверть минуты беззвучно глотает воздух. Потом трёт ладонями щёки:
– Знаешь, вот я сейчас не знаю, что сказать, первый раз в жизни. В любой другой стране…
– …меня б уже не было. Это понятно, – отмахивается пограничник. – Но мы не в другой стране. И у меня встречный вопрос, даже несколько. Как ты думаешь, я готовился к этому разговору с тобой или пришёл наобум? Если да, отмена мною неприкосновенности – это моя прихоть, желание залезть к кому‑то в карман? Или всё же что‑то иное? Продиктованное какими‑то объективными причинами?
– Боюсь спросить о причинах!.. – в сердцах бросает женщина.
– Ты не любишь вспоминать об Атени, из‑за твоего чувства вины, но я напомню. Ты в курсе, что он, по линии первого департамента, прислал поверяемую и достоверную информацию об агентуре Султаната, работающей у нас под носом? У тебя под носом, – поправляется джемадар. – Я формально вообще на границе и в колледже, и в мою зону ответственности контрразведка не входит.
– Что не помешало тебе вовсю сунуть в неё нос при первой же возможности, – сварливо врезается женщина.
– Давай не будем переходить к новой теме, не закончив старую. Я, кстати, неточно выразился. Там не агентура. Там их кадровые ребята, судя по некоторым моментам. А агентура – посеяна ими у нас везде, где только возможно. Так ты в курсе этого сообщения?
– Да, недавно сообщили через секретаря, – недовольно морщится собеседница Пуна. – Было в табеле срочных донесений с пометкой «нуждается в проверке». Как раз думала, что с этим делать… По приметам, оно давно было на то похоже. Но я, во‑первых, не ожидала от них такой прыти и масштабности в работе: думала, тупые обезьяны, прости Господи… и числом берут…. Во‑вторых, не ожидала от них такой подлости: ведь свободные и неприкосновенные ранги всем торговцам – то было решение как раз для стимуляции торговли и промышленности, а не для этого! Если караваны перестают нам возить, к примеру, хлопок, знаешь, на сколько дороже будет стоить твоя любимая форма?
– Насколько? – с любопытством поднимает взгляд джемадар.
– На четыре десятых. Они же сорок процентов. И это только первый попавшийся пример. А ещё есть много наших именно что мануфактурных производств, которые сбывают товар направленно туда. Вернее, с их помощью – в Хинд и далее. Если их караванные дома исчезнут, многие наши пойдут с протянутой рукой, потеряв доход.
– А кто‑то считал, сколько именно мы потеряем? И каков вред от откровенных шпионов в твоей Столице, которым даже Имперский Прокурор ничего сделать не может? А тебя с этим вопросом не беспокоит – потому что там разгребать полгода придётся? А не по термам с девочками прохлаждаться! – начинает заводиться Пун. – Ты согласна, что все, кто ниже тебя, просто боятся или не умеют генерировать точные решения? Взамен полагаясь на твои указы, чтоб потом на них же и свалить вину за свои провалы? А ниже тебя – все.
– Я потому и затеяла реформу. – Тихо говорит женщина. Глубоко вздыхает три раза подряд, отпивает воды из стакана и продолжает. – Чтоб решать могли и другие.
– Давай спрошу прямо. Тебе на меня пожаловались? И попросили принять меры?
– Ну а ты как думаешь? Давай загнём пальцы, сколько врагов ты за вчера‑сегодня нажил?
– А у сторожевого пса друзей не бывает, – улыбается Пун. – Если только товарищи по конуре. Ещё, возможно, хозяин. Но помнишь, я тебе рассказывал, что и собака может быть отличной, и хозяин может быть добрым. А общий язык найти у них не всегда получается. Потому что цели и задачи у них разные… Слушай, а у тебя не было проблем с воспитанием детей?! Вот например, они сопротивляются, а ты
