Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
В это же время, в другом шатре.
– … почему ты так думаешь? – Разия удивлённо смотрит на недавно приобретённую подругу. – Он хоть как‑то дал повод так считать? И это ещё я не упоминаю, что и ты, и он – свободные люди. Как явствует даже из названия вашего народа.
У Алтынай на лице в ответ мелькнула какая‑то сложная и неозвученная мысль, но Разия давно обещала «не читать» дочь Хана. А свои обещания она всегда сдерживает (как завещал отец).
– Живём вместе Аллах знает сколько, – хмуро отвечает Алтынай. – Не спали ни разу. Попыток не делает. Это нормально? Чтоб мужчина, со взрослой женщиной вместе…
Дальше дочь Хана осекается и не продолжает, хмуро глядя в пол.
– А если он боится тебя задеть? – мягко улыбается Разия. – Если он, как и я, взрослой тебя пока не считает? Меня с вами не было, но когда он вытаскивал тебя из рук Юсуфа… Мне кажется, это не просто пойти в чайхану, навернуть кофе с чаем. Для случайных людей такого не делают. Если у него и правда есть какие‑то обязательства перед «дядей» и Империей, он рисковал их не исполнить.
– Почему? – требовательно спрашивает Алтынай, явно по‑детски капризничая.
– Потому что мог погибнуть, спасая тебя, – всё так же мягко и терпеливо отвечает Разия. – Не смотря на все его достоинства, он противостоял целой государственной машине. Насколько я слышала от других, потому что меня там не было.
– Он сильный, – уверенно хмурится Алтынай. – Ничего б ему не было.
– Знаешь, а ведь он прав. Когда говорит, что ты ещё маленькая, – смеётся персиянка. – Ты просто капризничаешь.
– Ты можешь его «прочесть»? – заходит с другой стороны степнячка.
– Нет. Говорила уже. Если он не хочет, я его «не вижу». Ты же сама объясняла что‑то про эти ваши волны.
– Да… Шайтан. Но мне очень не нравятся эти его планы и разговоры со старыми друзьями! Которых в Степи никогда не было! – отчего‑то на ровном месте горячится Алтынай.
Разия продолжает молча смеяться, забрасывая в рот ягоды местного винограда.
– А пойду и спрошу, – степнячка решительно хлопает ладонями себя по плоскому животу. – Пошли вместе. Ты, кстати, с этим его дядей тоже ведь поговорить хотела? Вот и внесём сразу ясность во всё.
Алтынай решительно поднимается с кошмы.
– Пойдём, – чуть удивляется персиянка. – Но откуда ты знаешь…?
– Пф‑ф, видно же, – снисходительно хмыкает дочь Хана. – Ты на него смотришь, как на муллу во время свадьбы.
*********************
В принципе, я всегда если не говорил, то думал: ни в каком месте, местных нельзя недооценивать.
Они могут быть хуже образованы. Они могут быть слабее либо ленивее. Но пока ты мнишь себя впереди, какое‑то иное уникальное сочетание только им присущих качеств может дать им такие возможности в конфронтации с тобой, что тебе и не снились. В самом плохом смысле.
Применительно к Вальтеру, через какое‑то время, после моих вопросов к нему, мы имеем почти полный расклад по местным «группировкам» (три раза «ха»). Если правильно задавать вопросы, а ответы заносить в таблицу, оказывается, он на восемьдесят процентов уже составил в голове личное представление о местных реалиях.
Мы предварительно составили список угроз в свой адрес на этой территории и перешли к количественной оценке каждой из них (следующим шагом должен был стать подбор методов нейтрализации). Когда к нам с боевым видом вошла Алтынай, сопровождаемая Разиёй, и с порога бухнула в мою сторону:
– Ты на мне женишься?
Я готов дать что угодно на отсечение, что туркана Вальтер не знает. Но он по каким‑то только ему ведомым признакам влёт считывает ситуацию и, попирая местные правила приличия, под руку увлекает Разию наружу. Пытаясь что‑то ей сказать на языке Пророка (на котором они оба говорят более чем посредственно).
– Неожиданно, – тру затылок, не сразу переключаясь на новый вопрос. – А ты уверена, что сейчас подходящее время для таких разговоров?
– Бабушка говорила, что дети всегда родятся невовремя, – странно отвечает Алтынай и требовательно смотрит на меня.
– Я тебя не оставлю до тех пор, пока ты не повзрослеешь до самостоятельности. Под последним я имею ввиду своё представление об этом, а не твоё. Основанное на ловле малахая. – Говорю твёрдо и серьёзно, беря её за руки. – Ты ещё не женщина, а маленькая девочка. По крайней мере, для меня. Давай ты чуть вырастешь? И мы обязательно вернёмся к этому разговору.
– Это я только для тебя маленькая, – сердится Алтынай. – И давай, как ты сам говоришь, всё оценивать в цифрах. Сколько времени должно пройти, чтоб ты счёл, что я выросла?
– Года два, – пожимаю плечами. – Хотя бы.
– Это очень долго, –
