Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
безапелляционно отрезает она. – Есть какие‑либо способы сокращения этого срока? За два года можно уже двоих детей родить. А то и больше, если Аллах двойню пошлёт.
– Знаешь, а от тебя тоже многое зависит, – смеюсь в ответ. – Ты моложе меня, кое‑чего могла просто не видеть ещё. Но бывает же, что отличная женщина и жена со временем превращается в злобную фурию? Которой супруг уже и не рад. Откуда же я знаю, какой именно ты будешь расти?
– Я буду хорошей женой, – назидательно поднимает палец Алтынай. – Есть ли сейчас что‑то, что тебе во мне не нравится или хотелось бы изменить?
– Какая настойчивость, – неприкрыто веселюсь. – Нет. Мне в тебе всё нравится. Недопустимым является только возраст. Во всём остальном, мне с тобой спокойно, интересно, приятно и комфортно. Комфорт – в данном случае что‑то типа ощущения покоя и желания оставить всё без изменений. Одновременно.
– Это и есть любовь, – всё так же безапелляционно подводит итоги Алтынай.
– «Невежество рождает необычайную смелость в суждениях», – продолжаю смеяться.
Алтынай своим серьёзным видом и детской безапелляционностью вырвала меня из сонма размышлений и отвлекла от планирования. Впрочем, с высоты лет, скажу, что её бабушка была права: матримониальные вопросы в жизни почему‑то всегда возникают невовремя.
– Это чья фраза? Кто сказал? – моментально вцепляется в новую формулировку Алтынай.
– Да кто‑то из иерархов в землях Вальтера, – я действительно не помню, чья это фраза. – Не суть. Главное, что маленькая девочка учит взрослого мужчину жизни и правилам заключения браков. При том, что мужчина уже бывал женат.
– Не смейся! Возможно, если ты сейчас не готов, то тогда был готов ещё меньше. – Она пронзительно сверлит меня взглядом.
А я ненадолго задумываюсь о перипетиях бытия.
Я где‑то согласен с тем утверждением, что браки заключаются на небесах. Только вот с возрастом, как в том оскароносном фильме старой Империи там , все недостатки каждого человека сходу становятся видны. Оттого в пучину чувств, по достижении какого‑то опыта, погружаешься крайне неохотно (чтоб сказать мягко).
Так‑то, лично у меня этот вопрос вообще не стоит, по целому ряду объективных и субъективных причин. Но и наше с Алтынай совместное проживание, в течение всего последнего времени, тоже сложно назвать обыденностью лично для меня. Если мыслить категориями информационного века, то эмоциональные связи с ней у меня не то что образовались, а вообще окрепли больше, чем с чем‑либо в этом мире ещё. Почти что.
– Ладно. Давай зайдём, как ты говоришь, с другой стороны, – продолжает прессинг Алтынай, перебирая наши с Вальтером листки и оценивая вид письма. – Это потом сожги, не вынося из шатра, – попутно замечает она. – Сейчас задам три вопроса. Ответишь?
– Когда я тебе хоть на какой‑то твой вопрос не отвечал? – парирую в стиле Иосифа.
– Хорошо. Тогда первый вопрос. К чему ты стремишься в жизни? У тебя есть мечта либо цель? Из того разряда, что ты называешь стратегическими? – она как‑то не по‑детски пытливо смотрит мне прямо в глаза.
– Ничего себе вопросы на ночь глядя, ещё и от маленькой девочки, – рефлекторно ёжусь от собственных ассоциаций. – Я бы разделил твой вопрос на два. Если для ума, то у меня есть достаточно экзотическая магическая специальность, в которой я бы хотел чего‑то достичь. Но этими тренировками я периодически занимаюсь на досуге; и где‑то даже прогрессирую.
– Судя по тому, что ты всё ещё жив после стольких магов, там нет проблем, – соглашается она. – Даже не касаюсь вопроса, откуда у тебя вещи «Барсов Султана»… Что со второй частью вопроса?
– Вторая часть – это для сердца. Знаешь, тут мне нечего сказать. Пока просто не думал.
– Значит, нет у тебя мечты для сердца, – безжалостно отрезает Алтынай, не задумываясь ни на мгновение. – Тогда закономерен следующий вопрос. А как тебе живётся без мечты? И ты бы не хотел сменить ежедневную рутину на крылья за спиной?
– Ты ещё скажи, что знаешь, как это сделать, – недоверчиво отстраняюсь, поскольку она подаётся вперёд и прямо‑таки сверлит меня взглядом.
Вызывая одновременно смешные мысли и разные интересные ассоциации.
– Знаю, – не спорит она. – Но сейчас очередь третьего вопроса. Ты мне доверяешь?
– Да.
– Насколько?
– Полностью и безоговорочно.
– Отлично. На пока достаточно, – удовлетворённо выпрямляется она. – Давай просто жить дальше.
– И что это только что было? – недоумеваю через минуту взаимного молчания.
– Не важно, – улыбается она. – Я услышала,
