Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
заняли ещё полтора часа (на всякий случай! Заразился недоверием у сержанта).
Когда местные возчики, сопровождаемые отрядом матросов, при спуске к порту свернули на правую дорогу вместо левой, Макс чуть напрягся:
– Почему сюда?
Но из носильщиков (вернее, возильщиков) имперского никто не понимал, потому выяснить детали удалось только на половине спуска. Оказывается, если тащить ящики на склад из бухты, годится и крутой подъём. А вот когда обратно – нужно выбирать более пологий спуск, поскольку есть риск не удержать тяжёлую повозку и повредить ценные ящики сагиба.
Звучало логично, потому фон Хохенберг кивнул и успокоился. Спуск действительно петлял по пологим террасам и дующий от залива бриз даже где‑то отдавал свежестью, примиряя капитана с невыносимостью бытия. Кстати, по такой жаре даже мозельское в глотку не лезло.
Фон Хохенберг небезосновательно полагал себя далеко не дураком, оттого дважды подстраховался. Первый раз – когда взял с собой только самых здоровых и больших матросов, вооружив их на всякий случай тесаками из корабельного арсенала.
Второй страховкой были ружья новой модели, которые несли семеро самых дюжих матросов, попутно умевших с ними обращаться. В каждом ружье было по десять зарядов, итого семидесяти нападавшим будет несдобровать, случись что. На местных аборигенов должно хватить.
После очередного поворота по пологой террасе в затылок фон Хохенбергу неожиданно ударил откуда‑то прилетевший камень‑голыш, которых полно вокруг. Капитан рухнул лицом вниз, на прямых ногах, как подкошенный.
Из кустов на дорогу в мгновение ока высыпали аборигены, тут же перемешавшись с матросами.
Команда SOLDAAT’а, справедливости ради, даже попыталась изготовиться, но один из аборигенов как‑то странно повёл руками и новомодные ружья – основная ударная сила небольшого отряда – полыхнули разноцветным пламенем, обжигая руки владельцев и падая на песок.
– С ними маг! Кто‑то из них маг! – заозирался по сторонам старший из матросов, растерявшись, и не зная, что предпринять.
Капитан лежал лицом в песок без движения.
Местные, вопреки ситуации, даже не приставили никому к горлу клинка (которыми тоже оказались богаты). Вместо этого, из тех же кустов появился небедно одетый сорокалетний коренастый абориген.
По его знаку, нападавшие отпрянули в сторону, а сам он подошёл к старшему из матросов, без разговоров впихнув в руки какой‑то мешочек.
– Странно, – подал голос самый быстро ориентирующийся из парусной вахты. – Что в мешке?
– Хотели б убить, уже б того… открывай! – поддержал соседа товарищ.
Старший из команды высыпал содержимое «подарка» себе на ладонь, и все мгновенно стихли: жемчуг был некалиброванным, порой неправильной формы, разных цветов, но это был ж е м ч у г.
Команда в недоумении завертелась, глядя то друг на друга, то на странного местного.
Тот вначале что‑то пропел на совершенно незнакомом языке, потом продублировал сообщение жестами: команда только теперь спохватилась и обнаружила, что повозки с ящиками, увлекаемые босоногими носильщиками, так и укатили дальше, не останавливаясь на месте инцидента ни на мгновение.
После четверти часа размахивания руками и выяснения отношений, оставшаяся на ногах часть команды приняла соломоново решение: догонять местных будет делом безнадёжным. Отбивать же груз, в нынешних обстоятельствах, будет ещё и тупостью.
Все возможные неприятности команды жемчуг покрывал не просто с лихвой, и даже сверх возможных ожиданий.
Говорить о происшествии капитану либо офицерам не обязательно: как кэп с нами, так и мы с кэпом. А он и на руку был скор, порой незаслуженно; и о простых людях особо не заботился.
Потери груза – проблема только капитана, до сих пор лежавшего без сознания. Кстати, пользуясь случаем, по паре раз ему по рёбрам приложился каждый, замахиваясь ногой посильнее…
А сдать жемчуг дома можно будет сразу по прибытии, всем вместе, справедливо разделив деньги поровну. Как делить жемчужины разного размера и цвета, матросы не представляли: никто из них в этом не понимал, а довериться удаче и бросать жребий почему‑то не хотелось.
«Израненного» (а скорее избитого) капитана, потухшие через некоторое время ружья и самих себя тут же доставили на корабль. Остававшимся в шлюпках честно сообщили о происшедшем, продемонстрировав собственные «трофеи» и добросовестно взяв товарищей в долю.
Себе по дороге, для достоверности и во избежание лишних вопросов, наставили синяков и ссадин, имитируя происшедшее с кэпом.
Поскольку бессознательного фон Хохенберга
