Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
вслух, в Орде непринято. Старое правило, которому много веков. Как бы не со времён ещё хана Шынгыса.
– Ну вот. А у взрослого мужчины есть определённая телесная потребность, – начинаю сконфуженно размышлять, как бы объяснить девочке‑подростку роль секса в жизни мужика, переполненного в жарком климате тестостероном.
– Я понимаю о чём ты, – не прекращает веселиться Алтынай, в очередной раз шлёпая меня ладонью между лопатками.
Сидящие у огня кочевники без слов принимают у неё пустую посуду и через четверть минуты возвращают её, наполненную до краёв.
Вообще‑то, по всем правилам, нам полагалось бы сейчас сидеть вместе со всеми. Но степняки отлично осознают возможную необходимость в деликатности, потому нам ничего не говорят. Спасибо, как говорится, за понимание.
– Я знаю пуштунов, – продолжаю уже в шатре, когда Алтынай принимается за вторую порцию. – Оскорбление женщине спускать нельзя. Если бы я промолчал и ушёл, за спиной тут же возникла бы резня, уже между всеми пашто и твоими воинами.
– А так ты избавился от зачинщика и сгладил волнение? – уточняет она.
– Угу. Во‑вторых, меня воротит от бача‑бази. Много лет как, потому что это мерзость и гадость по всем без исключения канонам, хоть шиитским, хоть суннитским. И родоначальники этого обычая, насколько мне известно, именно пашто. Лицемерно при этом о нём недоговаривая веками и делая вид, что у них такого нет и быть не может.
– Обычай недопустимый. – Серьёзно соглашается Алтынай. – Но ведь не только у пашто… Что‑то ещё?
– Конечно. Ещё он нарушил приказ и начал убивать. Причём, когда Разия пояснила, ради чего… Знаешь, я не считаю, что такому человеку стоит жить дальше. Это примерно как те, что напали на тебя с братом в ущелье, помнишь? Когда мы только познакомились.
Она молча кивает.
– Если не убрать из стада одну паршивую овцу, завтра и другие пашто могут начать думать, что воля Хана Степи им не указ, – завершаю пояснения. – Либо его дочери. Даже в походе. Судя по всему, нас ещё ждёт не одно и не два противостояния с внешними силами в провинции, и дисциплину в войске надо взращивать уже сейчас.
– Я сама не сильно верила в длительность союза с пашто, – после паузы сообщает Алтынай. – Хотела верить, сейчас хочу, но до конца не верится. В них – не верится.
– Вот тут я бы не торопился, – спешу остудить её неуместный пыл. – Они могут быть и верными друзьями, и надежнейшими союзниками, особенно в вопросах войны. Но вот таких вот паршивых овец, как этот Фахраддин, надо убирать сразу. К моему великому сожалению, пашто в своей массе не всегда склонны к рассудительности и взвешенности решений. Очень часто они идут за тем, кто всего‑навсего громче других кричит во весь голос. Что, впрочем, не отменяет мудрости всего народа… Знаешь, когда речь о женщинах и тех отношениях между мужчиной и женщиной, кои уместны лишь мужу и жене, они как будто разума лишаются. Что‑то такое им бьёт в голову, на что со стороны смотреть невозможно.
А мне вспоминаются самые обычные и достаточно регулярные танцы в заурядном кишлаке, в другом веке и в другом мире, на которых присутствуют только мужчины. Излишне говорить, что участвуют в танцах тоже только мужчины.
Тогда, в далёкой молодости, и само зрелище, и вызванные эмоции оставили во мне такую массу впечатлений и ассоциаций, что их хватит на многие годы вперёд.
И кстати: порицаемые всеми без исключения талибы первым делом, после прихода к власти, вполне себе официально запретили, под страхом смертной казни, бача‑бази как явление в природе.
Я, впрочем, не думаю, что по факту формального запрета само явление прекратилось. То как в бывшей распавшейся Империи: вроде как официально секса не было. Но в реале…
Видимо, с талибами и «народными обычаями» по аналогии. Но это не отменяет саму решительность бородачей в борьбе с пороками, которые и лично я считаю недопустимыми во все времена.
_________
Примечание. «Деревенская (кишлачная?) дискотека», когда в одно помещение набивается куча мужского народу, и под достаточно бодрую и ритмичную музыку танцуют только мужики (женщин вообще нет в присутствии, как класса) – это такая масса впечатлений и эмоций…
Не знаю, как передать. Пока не увидишь хотя бы один раз, рассказывать бесполезно.
А самое главное и примечательное для русского \ советского человека – они всё это выдают, будучи полностью трезвыми.
Я не исключаю, что кто‑то где‑то чем‑то задвигается, может даже на регулярной основе. Но на таких вот «деревенских клубных танцах» 90 % участников трезвы, как и надлежит правоверным.
Вот лишь слабое подобие того, что отжигают темпераментные, активные, зрелые
