Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
только что и, пока я занимался с туркан, успел поговорить с Алтынай (я это видел). Потом он сидел пару часов рядом и терпеливо ждал, пока окончатся наши занятия.
– И почему вы остались тут? Вместо того, чтоб сразу ехать в Город? – добавляет он, по‑прежнему хмурясь.
– Друг мой, во‑первых, приветствую. – Обнимаюсь с ним три раза в соответствии с ритуалом. – Во‑вторых, да. Убивать было обязательно. Сейчас объясню почему… В‑третьих, не поехали в город потому, что прибытие мощного оружия может не остаться секретом от соглядатаев Султана, вспомни хоть и Нурислана. А не умея этим всем пользоваться, мы сами нарываемся на очень быстрые и безжалостные ответные действия, которые…
– Понятно. Согласен. Тут я неправ, погорячился с вопросом, – перебивает меня старик. – Размахивать всеми этими штуками, – кивок в сторону «бойцов» и «техники», – не умея ими пользоваться, в свете присутствия тех же соратников Нурислана в городе – сущее самоубийство. Что с убийством?
– А тебе не рассказали? – усаживаюсь прямо на сухую траву с ним вместе.
– Хотел бы послушать тебя.
– За этим и ехал так срочно? – Вопрос остаётся без ответа, потому продолжаю. – Нарушение приказа старшего отряда. Решил завести мальчика для удовольствий, оттого перебил пленных. Которые до того не тронули и пальцем людей, привезших нам оружие. Которое, правда отняли…
– Понятно. – Неприветливо и нетерпеливо перебивает Актар. – Это я знаю от остальных…
– Оскорбил Алтынай, назвав её моей подстилкой, – прерываю его уже я. – Заодно – и Разию, то же самое. Дальше нужно объяснять? – улыбаюсь, глядя на то, как он краснеет (скрывать искренние и непосредственные чувства он совсем не умеет, как и многие из его народа).
– Я понимаю. Но лучше объясни, – нехотя говорит старик. – Считай, что мне нравится, как ты думаешь вслух.
– Ну, мы бы с Алтынай это перекашляли, – иду навстречу и пускаюсь в словеса. – Мог бы просто дать ему под задницу коленом и отправить домой. Но он бы это простил мне? Или нет?
– Затаил бы зло. Считай, кровник. – Через силу выдавливает Актар. – Если женишься на Алтынай, то твои сыновья с ней – кровники. И не только его, а и всех его сыновей, братьев.
– Ух ты, – искренне удивляюсь я. – Вот же… слушай, я это понимаю, ибо Кодекс знаю и чту, но в эту сторону даже не подумал!
– Я знаю, – ворчит пуштун. – Потому что ты о женитьбе на ней не думаешь.
– Ну, не то чтобы совсем, – сознаюсь. – Но явно не сейчас. Пусть растёт.
Актар недоуменно пожимает плечами по поводу последнего, поскольку возраст Алтынай только для меня, похоже, в этих краях табу.
– Что ещё? Договаривай, – чуть приглядевшись ко мне, он безошибочно угадывает, что я сказал не всё.
– Ну, а если совсем честно, то дело в Разие. Ты же принял её к себе? – дожидаюсь утвердительного кивка. – Ну вот он оскорбил её. Тебе бы точно донесли, даже не обрати мы с Алтынай внимания. Дальше что?
– То же самое, что и с тобой, – со скрытым удовлетворением бормочет Актар. – Только я б не стал его отпускать. У каррани есть ещё мужчины, которые помнят о бадал и способны… спросить с обидчика.
– Ну вот видишь, – хмыкаю. – А теперь ты скажи. Что лучше? Если возникнет свара между пашто, из‑за женщины, которой и так придётся растопыриваться изо всех сил, чтоб стать у вас своей? Это с её‑то образованием и привычкой командовать, ты заметил?
– Да, – нехотя цедит пуштун. – У нас ей действительно придётся тяжело. И эта свара с соседями ничего хорошего б ей в жизни точно не добавила.
– А так, все камни посыплются, в основном, на странного азара, который местами даже прав: оскорбили его сестру. Кстати, по нашим законам, если у нас с ней был один отец, или даже деды или прадеды наших отцов были братьями, это смертный грех. Кровосмешение, – завершаю пояснение. – А там, мало ли, какие узы нас с ней связывают.
– Да понятно, что надо меньше болтать языком, ещё и о чужих людях, – фыркает Актар. – Так ты из‑за Алтынай, Разии или меня его убил? Чтоб кому легче было дальше?
– А есть какая‑то разница? Ну, не считая того, что пуштуны должны научиться воевать бок о бок с нами по новым правилам? Которые диктует в том числе и это оружие, – указываю глазами на импровизированный «полигон», где джигиты Алтынай уже без меня, чуть отдохнув, отрабатывают по новому кругу старые упражнения. – Кстати, а ты один что ли приехал? Через весь Белуджистан?
– Смеёшься? – пуштун оживляется от одного такого предположения. – Нет, два с лишним десятка со мной. Я, между прочим, догадался, что ты решил кого‑то учить прямо тут. И не хочешь появляться там без обученного народу. Потому привёл и своих людей, чтоб и они тоже вон так бегали, как ваши. Научишь?
– Конечно.
