Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
Только распределять оружие и людей по отрядам будем на совете города, согласен? Чтоб ни дари, ни белуджи, ни кто‑то ещё не сказали, что мы их обходим и обносим.
– Согласен, – солидно кивает Актар и, тут же зачем‑то воровато оглянувшись по сторонам, переспрашивает. – Так а кто между вами с Алтынай родня? Ваши отцы? Или вообще, ты на ней можешь жениться?
– Вам всем что, заняться больше нечем? – стараюсь остаться спокойным. – Ну ладно, Алтынай. Она заинтересована… Но ты‑то?! Ну что тебе за печаль?! И потом, давай о семье дочери Хана ты будешь спрашивать у неё самой?
– Правильно, – неохотно сопит Актар. – Шайтан попутал. Так я своих прямо сейчас к тебе пришлю?..
Дед по имени Вальтер на самом деле весьма бесил. Он норовил всунуть свой нос всюду, почти успевая это делать. Рич даже один раз (кажется, на той неделе) еле успел спрятать собственный связной амулет, когда отправлял очередное донесение в Семью.
Увидь кто, что у обычного солдата, посланного с грузом на далёкие Юга, есть свой связной амулет, да ещё и не самой простой серии – возникнет столько вопросов, что до них лучше не доводить.
Чуть пообтёршись здесь, Рич местами смирил фамильный дворянский гонор и признался честно сам себе: в одиночку на этих землях ему не выжить. Кроме того, при отправке его сюда, самим Главой Дома были поставлены такие задачи, что о самомнении лучше позабыть. Нет в данный момент никакого виконта с Альпайских предгорий – есть только боец Рич, приписанный недавно к одному из столичных полков (за доблесть в бою) и, стечением обстоятельств, отправленный с одним очень интересным грузом сюда.
И Дому самого «Рича», и кое‑каким ещё людям при Дворце нужно было позарез выяснить: а что тут вообще происходит и как это может отразиться лично на них в Столице. Один из Коронных институтов, при котором подвизался Вальтер, в спайке с некоторыми другими частями государственного аппарата всё стремительнее и дальше отодвигали Большую Двадцатку от реальных рычагов управления страной.
Слухи о возможной либерализации (и, как следствие, об упразднении всего дворянского сословия) ходили давно. Так‑то, сама Двадцатка была и не против: ну возьмут на себя простолюдины часть работы, ну и пусть. Но последнее время новые веяния стали бить даже по карману, хоть и вспомнить в этом месте разгром Караванного Дома АЛЕМ (входящего в оч‑ч‑ень короткий список избранных). Заодно с Алемом пострадали и Виен. Не понятно, кто следующие.
Кто‑то из аппарата Её Канцелярии сказал верхушке Семьи, что в этих местах затевается интересное. По крайней мере, переписка с кем‑то из агентов тут инициировала огромное бурление в Департаменте Провинций и Колоний плюс отправку весьма срочного и непростого груза. Ещё и посредством одной весьма своеобразной процедуры.
Желающим что‑то выяснить в Столице очень больно били по рукам, и не только в переносном смысле.
Но Дом «Рича» собственные интересы в этом регионе имел (пусть и не афишируемые, пусть и не в одиозном Султанате, а по соседству). Недолго думая, в Семье решили внедрить в команду своего человека; и вот целый виконт, притворяясь простым солдатом, глотает пыль где‑то у чёрта на рогах, почти что в Хинде.
Сам он, кстати, не обольщался по поводу своей великой роли в данной миссии: выбирали того, кто с запасом соответствовал умом и телом предстоящему путешествию, но кого не жаль было лишиться, случись вдруг что. Впрочем, седьмой ребёнок в семье, «Рич» радовался и такому трамплину, чтоб быть замеченным наверху и выделиться из серой массы таких же точно детей самого многочисленно Дома в Двадцатке.
Труднее всего давалась личина простонародья. Не смотра на то, что и над руками (включая ногти), и над причёской, и над манерами «Рича» старательно поработали, ему приходилось постоянно сдерживаться, чтоб откровенной репликой не дать понять о той гигантской разнице, что существовала между ним и окружающим его быдлом.
Будучи от природы неглупым, он выбрал лучшую в таких случаях тактику – молчать. Окружающими же, в свою очередь, его нелюдимость была признана за черту характера и к немногословному соседу вначале по кубрику, теперь – по палатке, никто особого внимания не проявлял.
Тем более что местные дикие края не особо‑то оставляли сил на праздное или на желания лезть во что‑то ещё.
Получатель груза из местных краёв прибыл нескоро. Всё это время виконт, вместе со всеми, обживал склон какой‑то горы и с ужасом прикидывал, что будет делать, если придётся отбиваться от местных орд. Слава всем богам, непоправимого не случилось (хотя нервы были попорчены
