Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
в разговор я. — Когда-то и я у него учился. Ничего, жив пока.
— Так ты, паря, не дворянин!
— Так и Пун тогда дворянином не был! — логично, как мне кажется, возражаю в ответ. — Ну и я подсоблю, чем смогу. Не доходит через голову, дойдёт через жопу.
После чая с уоррентом, идём в спортгородок, где намечаем схемы завтрашних занятий.
— Пун, а ты со мной хоть поделись, как ты завтра это стадо будешь к порядку приводить? Ты же понимаешь, что неподчинение будет однозначно? — задаю давно волнующий меня вопрос, провожая Пуна по изобилию местной полосы препятствий.
Пун молча кивает в ответ.
— Ну и что делать будем? Ты хоть намекни мне, чтоб я знал, к чему готовиться.
— Что-что, всё как обычно… Определим неформальных лидеров. И будем гасить по одному. — безэмоционально пожимает плечами Пун. — Перед строем. Посмотрим, у кого нервы крепче.
— Не скажу, чтоб я прямо был против, — осторожно пытаюсь как можно точнее сформулировать свою мысль. — Но как-то в своей армии с такого начинать…
— Худой, начинать будем с разъяснения, не с мордобоя. И с постановки задачи. Предложим помощь, если кто в ней нуждается. Гасить будем только в самом крайнем варианте. — спокойно объясняет Пун. — Ты же видишь, я спокоен. Это ты почему-то нервничаешь.
Зная его близко, я понимаю, что с точно таким выражением лица он и тех четырнадцать человек в рукопашной зарезал. За которых ему КРЕСТ ГЕРОЯ дали.
Что ему тут же и озвучиваю вслух. Вообще, в наших отношениях давно работают два правила: мы всегда говорим друг другу только то, что думаем. И никогда не думаем, что друг другу сказать.
Пун усмехается в ответ:
— Да то вообще история смешная была. Я тогда перепугался не на шутку. На блоке стояли вот с такими, как твои завтрашние «сокурсники», только из тамошнего ополчения. От наших — я один был, до утра. Наши все на прорывах. Эти из ополчения такие все из себя члены дворянского собрания, что жуть какие военные. А на ночь свалили по домам. Ну не стрелять же их было? Свои вроде, я тогда, как ты думал. А ночью по тропе попёрли эти. Как раз пятнадцать человек. Я тогда мысленно уже для себя всё решил, думаю, ну хоть их с собой побольше наберу. Ну вначале отстрелял всё, что с собой было. А было не много. Потом одну мину вручную бросил, за отсутствием вариантов. А потом думаю, чего сидеть? Ну и попёр вперёд… Они то здоровые, ещё больше тебя, но какие-то медленные, что ли. Вначале одного «переиграл». Минус один. Потом второго. А там на блоке, между стенками, втроём и развернуться-то негде. Они по одному пёрли, знали, что я один на всю ночь.
— А чем ты с ними воевал? — мне это давно любопытно, но не было оказии лично спросить.
— Тесаком, — пожимает плечами Пун. — Который в сапёрном планшете для рубки лиан. Потом, когда тесак сломался, лопатой.
— О как, — широко открываю глаза от удивления. — А зачем вы планшет для влажного климата с собой пёрли?
— А это ты у местного ополчения спроси, это они его с собой приволокли, — снова пожимает плечами Пун. — Ну и как-то вышло, что вначале минус один. Потом минус два. Они-то здоровые, но ни в фехтовании не сильны, ни по скорости за мной не успевают. В общем, вышло так, что по одному всех и выпилил. Выхожу после последнего из каменного пристенка, следующего ищу, а следующего нет. Четырнадцать окончились, а пятнадцатого найти не могу.
— Даже не знаю что сказать, поёжиться охота. — честно признаюсь Пуну.
— Да мне и самому тоже. — поднимает и опускает брови Пун. — А наутро и эти ополченцы воевать возвернулись, и наши с отряда подтянулись. А я ещё не отошёл, сижу в прострации, четырнадцать трупов.
— А пятнадцатый-то куда делся?
— А он самым умным оказался, и в пристенок, видимо, даже входить не стал. Я видел, как по тропе пятнадцать человек прут. В пристенке их встретил. А когда всё окончилось, трупов было только четырнадцать. Пятнадцатый куда-то сбежал.
— Да и хрен с ним, — машу рукой.
— Точно. Так, Худой, ну мне тут всё ясно, пошли обратно к Декану, потом в кубрик. Сегодня бы выспаться, дальше такой возможности может и не быть.
Тут я с Пуном полностью согласен.
У Декана Пун буквально за пять минут излагает свой уточнённый концепт, учебные планы на ближайшую неделю и мы идём к себе.
Чтоб в коридоре второго этажа встретиться с Лю. Они с Пуном, завидев друг друга, что-то говорят друг другу на языке, которого я не знаю. Потом Пун церемонно кланяется, сложив руки ладонями перед собой и задаёт какой-то вопрос. Лю отвечает ему, сложив руки ладонями аналогичным образом. Потом они подходят друг к другу и начинают что-то щебетать и даже местами улыбаться. Пун незаметно рукой делает знак его не ждать, что и выполняю.
В кубрике принимаю душ,
