Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
тоже «КрОмвел».
Вместо КрАмвел.
Cromwell
London
И так далее. Во всех этих закрытых слогах О в английском читается как А.
Бес меня попутал и в этот раз.
Dipprasad Pun по-английски, естественно, читается как Диппрасад Пан.
Но я это сообразил только позавчера, перепроверившись по звуковым файлам ВВС.
Извините. Мой герой и дальше будет Пуном.
На сегодня не всё.
Как говорится, лёгкое замешательство овладевает «дворянским собранием» даже в строю.
— Пока вы стоите и думаете, гибнут ваши товарищи, — спокойно объясняет Пун, прогуливаясь перед строем, застывшим в подобии паузы либо ступора. — Или кто-то решил не выполнять прямого приказа? Два шага вперёд, если таковые имеются!
Из строя выходит всё та же бесконечно храбрая светловолосая девушка, которая давеча вопрошала о перспективах коронного суда.
— Я, маркиза Уиндолл, отказываюсь выполнять ваш приказ, бесчестящий мою дворянскую честь! — срывающимся голосом объявляет она.
А мне интересно, как Пун сейчас будет выкручиваться. В битье баб он мной пока не замечен. А замечен мной он был много в чём, хе-хе.
— Отлично, ещё кто-то? — тихо спрашивает Пун. К маркизе присоединяются ещё три девушки и один парень. Деликатностью телосложения также похожий на девушку.
— Маркиза, и иже с вами, отойдите в сторону и не мешайте. — Ледяным тоном цедит Пун. — Можете занять вон ту скамейку, надеюсь, она вам не покажется вам недостойной и роняющей вашу честь. На всякий случай: вы в любую минуту можете прекратить то, что будет дальше. — последние его слова сказаны тихо и слышит только маркиза.
— Остальные, ВЫПОЛНЯТЬ! — видимо, что-то такое звучит сейчас в голосе Пуна, поскольку остальные начинают мазать навозом руки, шеи и лица.
Сам Пуняра, ничтоже сумняшеся, командует:
— Хавилдар Атени, за мной!
И начинает мазать говном из навозной кучи свои лицо и руки. Накладывая слои пожирнее.
От возмущения хочу обложить его прямо сейчас. Всеми слоями непарламентской лексики. Надеюсь, по моему лицу этого не видно. Скрывать чувства умею давно. Повторяю его действия в точности, но на себе.
Хотя хочется — на нём.
— СМИРНО! — командует Пун через две минуты.
Затем обходит строй и указывает каждому на «недоработки»: у кого-то мелькают то белое пятно на лбу, то кусок чистой шеи сзади.
Пятеро «отказников», сидящих на скамейке, звенят, словно струны, но никакой радости не выказывают. Аналогично, никто из оставшихся в строю не выказывает ни малейшего недовольства, по крайней мере, внешне.
Единственный момент, родственник Бажи просто полыхает алой незамутнённой ненавистью. Но кроме эмпатов этого никто не видит. А других эмпатов кроме себя не наблюдаю я. Кстати, этот алый оттенок вообще доминирует в его эмоциях основную часть времени. Крайне негативный молодой человек, хе-хе.
— Поскольку у нас опять потери, — Пун с фальшивым сочувствием указывает на лавочку с пятёркой «отказников», — мы вынуждены снова решать задачи в меньшинстве. ПЕРВЫЕ НОМЕРА, УПОР ЛЁЖА ПРИНЯТЬ!
Слава богу. Я уже подумал, он совсем умом поехал. И сейчас решит поменять местами первые и вторые номера, для разнообразия. Хотел бы я посмотреть, как он будет меня волочить за ноги на руках, поскольку на руках, допустим, я ему не сильно и уступлю. Даже с поправкой на мои габариты.
— Бежим за мной! Упавших ждёт имитация контузии, прошу отнестись к предупреждению серьёзно! В положении «тачки» бего-о-о-ом… АРШ!
И снова это дурацкое упражнение, впрочем, достаточно действенное. Пун снова несётся впереди строя на руках, кажется, конкурируя с молодым жеребцом, идущим ходкой рысью. Мне смешно, но я дисциплинированно семеню за ним, удерживая в руках его ноги.
— Пуняра, а долго нам ещё так развлекаться? — подкалываю его на ходу. — Мы же вроде их дрессируем? А не твой плечевой пояс прокачиваем?
— Худой, заткнись, — сипит Пун снизу, и я понимаю, что он снова реализует какой-то свой коварный план. О котором, как в добрые старые времена, никого в известность не ставит.
Сзади — первая потеря. Один из первых номеров больше не может переставлять не привыкшие к физическим нагрузкам руки и падает лицом в землю.
Пун, наблюдающий за строем из подмышки, выдёргивает свои ноги из моих рук, изворачивается в воздухе, приземляясь на ноги и подлетает к упавшему:
— КОНТУЗИЯ! — орёт он на всю окрестность, ударяя подъёмом ноги неудачника в лоб.
Нокаут.
— ПРОДОЛЖАЕМ!
После третьего «контуженного», маркиза,
