Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
Дальше Пун давится беззвучным смехом, втыкая свой указательный палец мне в живот.
— И не надо так мерзко хихикать, мелкая мышь, — бормочу, стеснительно потупившись. — Я ж не со зла. Я по тупости. Это как Валери сказал, знаешь? Говорит, чтоб правильно задать вопрос, надо знать половину темы. А я — тут помню, тут не помню, тут рыбу заворачивали… Откуда я знаю, что мне ещё у тебя спрашивать надо?
— Ладно, мне всё ясно, это мы перекашляем. — резюмирует через секунду Пун. — На первое время, будешь мне представлять список тех действий на день, которые считаешь обязательными. Вторым списком — перечень задач, которые за день не завершить, но тоже обязательные. Например, твои занятия по медицине и по специальности. Начнём с этого — потом, глядишь, втянешься, и хотя б обязательный минимум усвоишь. Бывало и похуже… Слышь, Худой, а у тебя только про прошлое провалы в памяти? Или и сейчас случаются?
— Всё, что после госпиталя, помню посекундно. В красках и деталях. — Отвечаю, глядя Пуну в глаза. — То, что было в госпитале, не помню вообще. По крайней мере, первые три месяца. То, что было до госпиталя, помню, если речь о событиях, людях, происшествиях, местах. Но что касается абстрактного — типа инструкций или наставлений — думаю, что помню всё. Пока, как сейчас, не столкнусь с моментом, как этот. Когда вроде всё очевидно и на поверхности, а потом оказывается, что слона-то я и не приметил.
— Ну-у-у-у, тогда всё не так плохо. Худой, а что с физическими кондициями? С моторикой движений, с координацией? — сводит брови вместе Пун, явно с напряжением ожидая ответа.
— Так, два момента… Первый. Вот я сейчас вижу, что ты напрягся. Расслабься и выдохни. Значит, я снова чего-то не помню, да? Второй момент: на полосе препятствий всё отлично. По «болоту» пропрыгал, кажется, даже быстрее норматива. Ниткой в иголку попадаю с первого раза.
— Слава Великой, — расслабляется Пун. — Тогда всё в норме… Не парься. Я именно сейчас напрягся не потому, что ты что-то забыл. Вообще нет. У меня просто план есть один, ты в нём мне понадобишься в полном ажуре. Ты о нём не знаешь, не напрягайся, — улыбается Пун. — Тебе на эту тему сейчас пока ещё нечего вспоминать.
— А вот сейчас я отлично помню, что ты суеверный. И никаких своих планов никогда не озвучиваешь, «Во имя Великой», — передразниваю Пуна.
Пун в ответ смеётся и кивает, ничего не говоря вслух.
— Вон идёт Лю, в конце аллеи, — говорит Пун через полчаса, когда мы наблюдаем за тренировкой курса на полосе препятствий. — Устроим маленькое совещание. Пошли в беседку, оттуда вся полоса видна, я проверял.
— Ты мне не ответил, где я дела беру посмотреть. — Напоминаю Пуну разговор получасовой давности.
— Конкретно сейчас — у Лю лежат в комнате, в нашем здании. Как у старшего преподавателя профильных дисциплин, — думая о чём-то своём, машинально отвечает Пун.
— Странно. Я думал, у Валери. Как у начальника курса.
— Должны были лежать у него. Он отбыл ко дворцу, по своим родовым заморочкам. После того эпизода, когда вы с ним дуэтом выступили на дуэли, — поясняет Пун. — На время отсутствия, дела у следующего в иерархии. Я их как раз читал.
— Пуняра, так ты что, у доктора всю ночь дела читал? — доходит до меня комизм ситуации, после чего я замираю на месте, выпучив от удивления глаза.
— Выдохни, Худой, — смеётся Пун, вполсилы бросая мне в живот кулак. — Не только дела читал… И кстати, она — отличная жена. Для понимающего мужчины.
— Ты зачем мне это говоришь, лилипут? — с опаской кошусь на него.
— Чтоб ты вопросов не задавал насчёт моих намерений и насколько у нас всё серьёзно. — Серьёзно отвечает Пун.
— Да у меня и в мыслях не было тебе вопросы задавать, не моё дело. — Снова удивляюсь. — Кстати, я думал, что тот факт, что она здорово старше…
— Дурак ты, Худой, — смеётся Пун. — Вернее даже не дурак, а просто чужой. У нас женщины Жонг’Гуо, да ещё под знаком Жао… — глаза Пуна приобретают какой-то странный оттенок, мечтательно закатываясь. — В общем, ты не поймёшь. — Закругляет объяснения Пун. — Скажем, лично меня она переживёт. Несмотря на разницу в возрасте. И выглядеть всегда будет прекрасно, она же целитель. О такой только мечтать, да и то не всем. Это перевожу тебе на понятный тебе язык.
— А её дети?
— А что дети? — не понимает Пун. — Если есть дети, значит, как женщина она в порядке. Рожает удачно.
— Да я не об этом… Я о том, как ты с ними ладить будешь.
— Дурак ты, Худой, — снова беззлобно смеётся Пун. — Если мужчина любит женщину, он любит и её детей, как своих. А если кого-то искренне любишь, да ещё и своих детей, то никаких проблем в отношениях не возникает.
— И откуда ты только такой мудрости набрался, — бормочу.
