Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
к мужчине в штатском, который, кажется, уже проснулся, допив второй кофе. — Сколько времени вам нужно на разбирательства по утечке в Канцелярии?..
— … таким образом, Лайонелл, пусть твой начальник специального отдела везёт троих спящих прямо сюда. — Трёт виски женщина по прошествии некоторого времени. — Наши сейчас передадут команду прямо по амулету. Можешь не беспокоиться. По Уиндоллам… Мой мальчик, — поворачивается она к Пуну, — а обязательно было мазать дерьмом лицо младшей Уиндолл?
Все присутствующие, кроме Пуна, включая женщину во главе стола, явно сдерживают смех.
— Соратница, у нас нет маркизов и графов в процессе обучения. — Спокойно отвечает Пун. — По нашему Уставу, введённому отдельным приказом для первого курса, есть только курсанты. Позвольте Вам напомнить Ваши собственные слова. Есть три места в мире, где граф равен нищенке, а сословия не имеют значения.
— Это какие же места? — с явным любопытством и хорошо маскируемым удовлетворением улыбается женщина, которую манера общения Пуна откровенно забавляет. Она явно растягивает удовольствие, получаемое от разговора с Пуном. — Не припоминаю за собой этих слов, мой мальчик. Напомни старой женщине.
— Не наговаривайте на себя, вы очаровательны, — белозубо улыбается Пун, к явному удовольствию женщины. — Эти места: коронный суд. Во время разбирательств первой степени.
Улыбки присутствующих исчезают, но сама женщина, сидящая во главе письменного стола, улыбается ещё шире.
— Ещё главный Храм Великой. Во время Патриаршего Хода, — продолжает Пун, игнорируя перемены настроения за столом. — И все без исключения ситуации, когда правила определяются Боевым Уставом погранвойск. Третье место, Соратница. Устав. Возможно, Ваше мнение смягчит тот факт, что Ваш личный Соратник первым показал пример, как и что надо делать. Кстати, это был навоз из-под коров. Ни о каком дерьме речь не шла.
Все присутствующие, включая женщину за столом, взрываются коротким смехом.
— Если хотите, Соратница, я расскажу об особенностях корректировки огня из трубок Брауна рядом с гнёздами диких месканских пчёл, — без малейшей тени эмоций продолжает Пун. — Там этот навоз будет желаннее небесной манны.
— Уел, как есть уел, — смеется женщина. — Благодарю тебя, мой мальчик, — справляется она наконец со смехом. — Я верю тебе на слово, не нужно таких подробностей… Но вот насчёт этой дуэли с домом Уиндолл. У меня есть просьба, если ты не откажешь старой женщине…
— Благодарю за помощь, — кивает Декан, когда они с Пуном покидают апартаменты Её Августейшества. — Без вас, господин джемадар, я не уверен, что всё закончилось бы настолько безболезненно. Для репутации и фаворы…
— Не стоит благодарности, господин Декан. — Пожимает плечами Пун. — Я очень удобен именно в этой ситуации. Её не опасаюсь ни на йоту — у нас с ней нет ничего общего, кроме государственной границы. Которую мы охраняем оба, пусть из разных мест, из разных резонов и разными методами. Смешно сказать, но Она — единственная во всём дворце, с кем у нас в принципе невозможны разногласия по службе, — уголком рта улыбается Пун. — Кроме неё и нас, в столице нет никого, кто в полной мере бы разделял все наши взгляды касательно границ и их охраны… по понятным причинам. Для себя лично я никогда ничего не прошу. Ни у кого. А на границе стою насмерть, причем не только фигурально. Беспокою только по делу. Личных интересов при дворе не имею, тут тоже для Неё рисков ноль…Она же не дура, чтоб не подержать такого Соратника.
Спать Пун ложится в моём номере, в своей комнате, пользуясь отсутствием Хлопани и Лю. Не знаю, как он, а лично я засыпаю сразу, как только моя щека касается подушки.
Утром, около шести утра, когда я просыпаюсь, из кухни доносится запах свежезаваренного кофе и звуки шумных выдохов: видимо, это хекает Пун, разминаясь перед дуэлью. Только что-то рано он начал.
Выхожу на кухню. Пун с двумя полотенцами, по одному в каждой руке, делает какие-то загадочные ката своего народа. Раньше я смеялся над этими его упражнениями. Сейчас просто пожимаю плечами.
— А почему себе не налил? — спрашиваю, отпивая кофе, заваренный Пуном.
— Не хочу. Сегодня не буду. До завтрака. — Односложно отвечает Пун, не прерывая размахиваний полотенцами, стоя на одной ноге.
Мне эти его упражнения напоминают одного очень любимого мной там актёра — Саммо Хуна — когда он развлекался с теннисными ракетками. Актёр, правда, комедийный. Снова тянет смеяться, но сдерживаюсь. Сейчас это будет не совсем правильно.
