Не тронь добычу!

так? — спросила она. — Вот мой ключ. Ячейка 349. Какие проблемы?
— Проблемы у банка, госпожа. Один из наших клиентов пытался пронести взрывчатое вещество в личный сейф. Теперь мы обязаны проверять содержимое проносимых вещей.
— Но это противоречит договору. Вы нарушаете конфиденциальность.
— Вы можете сменить банк. Некоторые клиенты так и делают, и им выплачивают неустойку.
Разгуливать по Москве с секретными материалами мисс Келли не собиралась. Она и без того не спала всю ночь и пришла в банк к открытию. В конце концов, ее бомба не взрывоопасная. Что могут понимать охранники в деловых бумагах?
Джессика открыла кейс.
Но охранники, как выяснилось, понимают в бумагах. Женщина была задержана. Мало того, в ее ячейке нашли несколько паспортов на разные имена, но все с фотографиями Радека и два паспорта с ее фотографиями. Допускать такие глупости кадровым разведчикам непростительно.
Паспорта оставили на месте и контракт тоже положили в сейф. Радек будет доволен. Но теперь стало понятно, что улетать из страны он будет по подложному паспорту. Повод для его задержания появился весомый. Сам себе поставил подножку. Такими делами человек ворочает, а на мелочевке горит. Знать бы, где упасть…

Встречу не маскировали. Никто никого не боялся. Главные злодеи сидели в тюрьме.
Виктор Неверов увидел машину с прицепом на набережной Невы неподалеку от своего дома. Он остановился чуть позади и вышел из своего «Мерседеса» с большой спортивной сумкой.
Прицеп выглядел внушительно. Очевидно, везут яхту на Финский залив. Счастливые люди, у них есть свободное время.
Неверов открыл заднюю дверцу чужой машины, забросил на сиденье сумку и сел сам. Впереди сидел водитель, а у парапета набережной стояла девушка и кидала в Неву крошки хлеба, подкармливая чаек.
— Вас зовут Борис?
— Он самый. А вас Виктор.
— Все правильно. Это правда, что Рита погибла?
— К сожалению, да. Иначе вы встретились бы с ней. Пришлось делать крюк и заезжать в Питер. Я же не мог выслать картины Гогена бандеролью.
Борис взял с переднего сиденья рулон и подал его Неверову.
Тот размотал бумагу и глянул на холсты.
— Это подлинники.
— Не сомневался.
— Рита из-за них погибла?
— Отчасти.
— Она предугадывала свой конец. Чутье ее не подвело.
— С чего вы взяли?
— За день до гибели она мне звонила и предупредила, что картины может привезти молодой человек по имени Борис. Поэтому я не удивился, когда вы мне позвонили.
— Но я ей ничего не обещал.
— Не всегда требуются обещания. Многие люди догадываются о поступках тех, кому верят.
— Может, вы и правы. Рита очень хотела оставить эти картины в России. Она вам доверяла. Вот я их и привез.
— Правильно сделали. Скоро они будут висеть в залах Эрмитажа или Музея Пушкина. Не столь важно. В этой сумке лежит миллион долларов. Ваш гонорар.
Борис обернулся и увидел на сиденье увесистую сумку.
— Заберите деньги. Они мне не нужны. Я не из-за денег старался. Просто вернул свою добычу, как ни пошло это звучит.
— Вы не правы. Мне все равно заплатят за картины намного больше. Просто на данный момент я собрал столько, сколько смог. Но я ведь палец о палец не ударил, чтобы они попали в мои руки. Любая благотворительность стоит денег, иначе мы разоримся и не сможем делать новое добро.
— Вот и пустите эти деньги на благотворительность. Рита так и сделала бы.
— И вы так сделаете. У Риты остался сын. Вы же знаете об этом, Борис. Теперь он сирота. Она не захотела бы отдавать своего ребенка в приют.
О ребенке Борис не подумал. Он даже не вспомнил о нем.
— Вы правы.
— Удачи вам!
Неверов забрал рулон, вышел из машины и пересел в свой «Мерседес».
Девушка, кормящая чаек, уже ушла. А со стороны почты дорогу перебегала Катя.
Рухнув на переднее сиденье, девушка отдышалась.
— Дозвонилась?
— Дозвонилась. Олеся встретила Таню. Эта дурочка не может жить без сюрпризов. Она приехала не одна. Ее сопровождал Богданов.
— Вполне резонно. У него тоже отпуск.
— И она украла ребенка Риты Белоцерковской.
— Отлично. Значит, нам не придется возвращаться в Москву.
— О чем ты говоришь. Боря? Это же чужой ребенок! Ванька никогда не имел близких отношений с Ритой. Она любила своего настоящего мужа.
— Кто теперь, кроме нас с тобой, об этом знает?
— Никто.
— Вот и не надо, чтобы знали. Правдой не всегда поможешь. А Татьяна нашла в сыне успокоение. Лучшего я ей не пожелаю. К тому же малец голодным не останется. — Борис загадочно улыбнулся.

Старший следователь по особо важным делам Московской