Не верю. Не надеюсь. Люблю

пришлось самой заполнять неловкие паузы. Непривычная ситуация, но ты знаешь — я почувствовала, что из нас троих я самая сильная и что я была права, когда решила не ехать в Бостон. Я нужна Кати. Я нужна им обоим.

Он искренне интересовался нашей жизнью. Расспрашивал о Кати, и мне было почти приятно рассказывать ему о ней. Сначала я злилась, пыталась дать ему понять, что его не было с нами в самое трудное время, а потом вдруг осознала, насколько мне на самом деле повезло. Ведь эти воспоминания принадлежат только нам с Кати, нам двоим. Эта наша с ней жизнь. И если в нашу жизнь войдет кто-то еще, это будет наше с ней решение.

Я рассказывала много, но, к сожалению, мало чем могла похвастаться. Мне хотелось бы сказать ему: «Вуаля, смотри, чего я добилась, пока тебя не было». Но мой брак разбился, у меня нет работы, и я по-прежнему живу в родительском доме.

Руби: То, о чем ты сейчас говоришь, Рози, не имеет совершенно никакого значения. Сколько он пробудет здесь?

Рози: Несколько недель, а потом вернется в Испанию. У него много работы — понятное дело, лето. Он будет прилетать, конечно, чтобы навестить Кати, и, как только наймет кого-нибудь, кто будет управлять клубом, вернется и останется в Дублине на зиму. Похоже, он серьезно относится ко всему, и я очень рада за Кати. Самой мне не очень приятно постоянно видеть его рядом, но, если Кати от этого счастлива, значит, оно того стоит.

Руби: Как с работой, нашла что-нибудь?

Рози: Вообще-то я только включила компьютер, чтобы поискать что-нибудь в Интернете, как сразу же получила от тебя сообщение.

Руби: Ладно, тогда я пойду, не буду мешать тебе выполнять свой долг. Кстати, я уговорила моего Гэри пойти на сальсу. Неделю назад мисс Бихэйв выпила слишком много сангрии на какой-то вечеринке и во время занятия не удержалась на своих двенадцатидюймовых платформах. Мы услышали только громкое ХРЯСЬ — и вот она уже лежит на спине, колготки порваны, парик валяется рядом на полу…

Рози: О господи, вы отвезли ее в больницу?

Руби: Нет-нет, не говори глупости — она просто сломала каблук, а поскольку это были ее «единственные танцевальные туфли», она не может ходить на занятия, пока не купит другие. К сожалению, их можно заказать только в Нью-Йорке, так что я не знаю, сколько она будет ждать, пока их не доставят. Я теперь осталась без партнера. Тебя даже не прошу прийти, знаю, что ты откажешься.

Рози: Ты права. Но как тебе удалось уговорить Гэри пойти с тобой на танцы? Ты что, угрожала ему?

Руби: Ага.

Рози: Может, именно это ему и понравилось.

Руби: Не валяй дурака. Ему ужасно не понравилось, и он всю неделю на меня орет, но зато это гюзволяет нам хоть как-то общаться. Ладно, мне пора, хочу во время обеденного перерыва купить ему трико и лосины. Я знаю, что нам не обязательно их носить, но мне очень хочется увидеть выражение его лица, когда я достану это из сумки.

Рози: Какая ты злая.

Руби: Спасибо. А теперь марш искать работу. В отеле. Хватит заниматься ерундой — я хочу, чтобы ты стала самым преуспевающим из работников отелей на планете. Никаких. Больше. Компромиссов. Ты меня слышишь?

Рози: Спасибо, цель ясна.

Алекс,

Итак, — я хочу сказать тебе правду. Я люблю тебя. Даже более того я влюблена в тебя. Как ты думаешь, ты смо-щецш каким-нибудь образом наплевать на свою карьеру, позабыть отцовские обязанности, приехать и Дублин и до самой смерти жить со мной и Катя в доме моих родителей?

Дорогой Алекс!

Когда ты перестанешь мучить меня своим молчанием? Пойми, я не могу принимать решения, удобные мне одной? Я должна думать о Кати. Для нее так важно познакомиться с Брайаном. Тебе ли не знать, что это такое — быть рядом со своим ребенком. Брайан наконец понял, что он хочет быть рядом с Кати. Как ты всегда говорил — лучше поздно, чем никогда. Порою это действительно верно.

Твой автоответчик записал достаточное количество моих извинений, поэтому будем считать этот вопрос закрытым. Но я хочу поблагодарить тебя. Поблагодарить за то, что ты снова помог мне, поддержал меня в тот момент, когда я совершенно перестала понимать, что же делать дальше. В ту неделю весь мой мир перевернулся вверх тормашками, все, что казалось незыблемым, в одно мгновение рассыпалось в