Почти пятьдесят лет жизни главных героев уместилось в эту книгу, состоящую из нескольких сотен писем. Второй роман молодой ирландской писательницы Сесилии Ахерн — это история о том, сколько времени иногда требуется, чтобы найти свою настоящую любовь. Особенно, если она совсем рядом.
Авторы: Сесилия Ахерн
еще не пытался тебя поцеловать?
Целую.
Папа
Дорогие мама и папа!
С Рупертом я больше не разговариваю. Шестнадцать лет, шестнадцать лет, черт бы все это побрал!
Кати попросила отдать ей подарок деньгами, чтобы она сама купила себе одежду, какая ей нравится, и меня это вполне устроило, потому что я уже устала гадать, какой же выбрать подарок, чтобы она не запихнула его с отвращением под кровать. И вот она вернулась домой за ручку со своим добрым великаном (Джоном), и на лице у нее была такая странная улыбка, что я сразу поняла — дело нечисто. Она задрала майку, на дюйм спустила брюки, и я увидела это. Мой самый страшный кошмар.
Ужасно-отвратительно-уродливая-да-мама-я-уже-на-чинаю-говорить-как-ты татуировка. Прямо на бедре, на самом видном месте.
Мама, это чудовищно! Представь себе, она еще кровоточила, только-только начала затягиваться. Руперт говорил, что он не делает татуировки детям младше шестнадцати лет, но я думаю, что и это рано, поэтому я спустилась вниз в Интернет-кафе, чтобы проверить в Интернете, можно ли привлечь его к ответственности. Похоже, все законно, но я не теряю надежды найти хоть какую-то зацепку. Я должна проучить его.
Этот симпатяга из Интернет-кафе только что спросил, все ли у меня в порядке, и серьезно так спросил. Я даже решила, что у нас с ним что-то получится. А потом до меня дошло, что я просто стучала кулаком по клавиатуре, и он беспокоился за свой компьютер. Нет, я не собираюсь тратить время на такого бесчувственного эгоистичного человека и поэтому не останусь здесь после закрытия клуба, чтобы заняться с ним страстной любовью прямо на столе. Не уговаривайте меня, это мое последнее слово.
Я сегодня весь день пыталась готовиться к выпускному экзамену, а эти звуки, доносящиеся снизу из салона татуировок, постоянно меня отвлекали. Если бы я знала, что проклятый Руперт как раз уродует тело моей дочери!
Не знаю, как мне объяснить Руперту, что я не переношу татуировок. Я не могу сказать ему прямо, он же сам — ходячая татуировка. Это было бы все равно что обругать кого-то из его семьи.
Но татуировка — еще не все. Она проколола себе язык. За это Руперт даже не взял денег. Теперь она разговаривает так, словно набрала полный рот жареной картошки. И вот представь себе мое состояние, когда она зашла с этой идиотской улыбочкой и сказала: «Мама, шмотри, што йа ждеаа», — и начала задирать майку. Джон тоже сделал татуировку на бедре — клюшку и мяч. Ты знаешь, что это напоминает? Руперт изобразил мяч слишком близко от клюшки и не с той стороны, представляешь, да?
Конечно, могло быть и хуже. Например, если бы они накололи имена друг друга. В конце концов, у Кати не такой уж и страшный рисунок — всего лишь маленькая клубничка размером с наперсток.
Может, я принимаю все слишком близко к сердцу?
Как же чувствовали себя вы с папой, когда я сказала, что беременна!
Я сейчас подумала надо всем этим и даже не знаю — может, надо было, наоборот, похвалить Кати?
Все, мне пора домой, в мою обитель грохочущей музыки. Надо еще позаниматься сегодня. Не могу поверить, что моя учеба почти позади. Три года пролетели, как один миг, а ведь мне казалось, что днем работать, ночью учиться и одновременно заботиться о ребенке совершенно невозможно. Я рада, что не бросила учебу, хотя по десять раз на дню порывалась все бросить. Представляешь, мне вручат настоящий диплом! И вы с папой сможете полюбоваться, как я выйду его получать в этой уродливой мантии и шапочке. Пусть на пятнадцать лет позже, чем планировалось, но лучше поздно, чем никогда.
Впрочем, если я не сдам экзамен, то диплома мне не видать. Так что больше никаких развлечений, я пошла учиться!
Целую.
Рози
От кого Рози
Кому Алекс
Тема Папа
Случилось ужасное. У тебя на работе мне сказали, что ты в операционной. Я прошу, пожалуйста, перезвони мне сразу же, как только прочитаешь письмо!
Мне только что звонила мама, вся в слезах: у папы тяжелый сердечный приступ, его увезли в больницу. Она просто в шоке, но отговаривает меня ехать, ведь у меня завтра первый экзамен. Я не знаю, что делать. Я не понимаю, насколько это серьезно, доктора ничего нам не говорят. Ты не мог бы позвонить в больницу и узнать, ты же поймешь все эти медицинские объяснения? Я не знаю, что делать. Пожалуйста, прочитай мое письмо, мне не к кому больше обратиться.
Я так не хочу, чтобы мама была одна. Правда, Кевин сейчас едет к ней. Я не хочу, чтобы папа оставался один. Это все
