Почти пятьдесят лет жизни главных героев уместилось в эту книгу, состоящую из нескольких сотен писем. Второй роман молодой ирландской писательницы Сесилии Ахерн — это история о том, сколько времени иногда требуется, чтобы найти свою настоящую любовь. Особенно, если она совсем рядом.
Авторы: Сесилия Ахерн
так ужасно.
О господи, Алекс, помоги мне, пожалуйста! Я не хочу потерять папу.
От кого Алекс
Кому Рози
Тема Rе: Папа
Я пытался тебе дозвониться, но у тебя все время занято. Держи себя в руках. Я звонил в больницу и разговаривал с доктором Фланнери, он лечащий врач твоего отца. Он объяснил мне, в каком состоянии Дэннис.
Мой тебе совет: собери вещи на несколько дней и первым же автобусом отправляйся в Голуэй. Ты понимаешь меня?
Забудь про свой экзамен, это важнее. Держи себя в руках, Рози. Тебе необходимо поехать к родителям. Скажи Стефани, чтобы она тоже приехала, если может. И пиши мне, как идут дела.
Алекс, он умер. Я не могу в это поверить. Он умер.
Дорогой Алекс!
Знаешь ли ты, что ширина гроба не должна превышать 76 см, что делается он из ДСП, а сверху обклеивается фанерой? Кроме того, допускается использование специального пластика, пригодного для кремации, и небольшого количества металлических шурупов. Можно вставлять деревянные уголки для придания дополнительной прочности, но располагаться они должны строго внутри гроба.
На крышке гроба обязательно указывается полное имя покойного. Видимо, чтобы не вышло путаницы. Чего я предпочла бы никогда не знать, так это того, что гроб изнутри обивается специальной тканью под названием «кремфилм», хорошо впитывающей влагу. Это на случай, если из тела начнет вытекать жидкость.
Я и понятия не имела обо всем этом.
А еще нужно заполнять бланки. Горы бланков. Бланки А, Б, В и Г, куча каких-то медицинских бумаг. А потом тебе приносят бланки Д и Е, про которые сначала почему-то ничего не говорят. Я не подозревала, что нужно столько бумаг, чтобы доказать, что человек мертв. Я думала, достаточно того, что у него остановилось сердце. Выходит, я ошибалась.
Больше всего это похоже на переезд в другую страну. Мы оформляем папе документы, одеваем его в лучший костюм, заказываем транспорт, и он отбывает в пункт назначения. Где бы этот пункт ни находился.
Мама так его любила, что чуть не отправилась сразу же вслед за ним. На похоронах она все время повторяла: «Он никак не мог проснуться. Я звала его, звала, а он не просыпался…» Ее трясло с того самого момента, как это случилось, и она была так расстроена, что выглядела на двадцать лет моложе. Вернее, нет: выглядела она даже старше чем обычно, но вела себя как ребенок. Словно она потерялась и не может найти дорогу домой.
Наверное, так и есть. Мы все потерялись и не можем найти дорогу.
Раньше такого никогда не случалось. Мне тридцать шесть лет, но я ни разу не теряла близкого человека. Раз десять бывала на похоронах, но это были чужие люди: чьи-то друзья или родственники, чья смерть мало меня трогала.
А теперь умер мой папа. И это, оказывается, очень тяжело…
Ему было всего шестьдесят шесть. Далеко не старость. И он был вполне здоров. Как мог здоровый человек шестидесяти шести лет заснуть и больше не проснуться? Может быть, он увидел такой красивый сон, что не захотел просыпаться? Думаю, так оно и было. Это на него похоже.
Не могу больше видеть, как плачет мама. С детства привыкаешь видеть родителей сильными, привыкаешь по ним судить о том, как идут дела. Если ты споткнулся и упал, то первым делом смотришь на родителей, еще не понимая, больно тебе или нет. Если они испуганы и бегут к тебе, ты начинаешь плакать. А если они смеются и шлепают землю рукой, приговаривая «плохая, плохая земля!», — ты тоже начинаешь смеяться, встаешь и бежишь дальше.
Когда я узнала, что беременна, я была в таком шоке, что вообще ничего не чувствовала. Но родители сказали, что все будет хорошо, что они помогут мне, и я поняла, что это еще не конец света. Когда конец света наступит, первыми об этом узнают родители.
Родители — барометр, по которым ребенок проверяет свои эмоции. Но у этого есть и оборотная сторона. Я никогда не видела, чтобы моя мама столько плакала, и от этого мне так страшно, что я тоже плачу, а из-за меня начинает плакать Кати. Так мы рыдаем втроем целыми днями.
Знаешь, я всегда думала, что папа будет жить вечно. Он не мог умереть — ведь он лучше всех умел открывать консервные банки, мог починить любую сломанную вещь, он катал меня на плечах, гонялся за мной, когда мы играли в чудовище, подбрасывал меня в воздух и ловил, кружил меня до тех пор, пока не начинала кружиться голова… Он был всемогущим.
Мы не успели ни попрощаться с ним, ни поблагодарить его
