Не все кошки серы

И, этот неженка и сибарит, которого Лола во дворе переносила на руках через каждую лужу, потому что якобы от грязной воды у него начиналось раздражение на подушечках лап! Пу И, который требовал на завтрак исключительно ореховое печенье и какао с молоком, этот самый Пу И смело бросился навстречу неизведанному. Как видно, в груди крошечного песика бьется храброе и верное сердце.
Чучело споткнулось, выпало из ужасающих размеров галош и сказало Лолиным голосом:
– Пуишечка, детка, как же я рада тебя видеть!
– Лолка! – закричал Леня Маркиз, выскочив из машины. – Это правда ты? Ну это же надо! А галоши-то, галоши… – последний крик моды! Кажется, такие показывали на весеннем дефиле у Лягерфельда!
– Нет, это не я, – Лола нашла в себе силы огрызнуться, – это моя телесная оболочка. А душа уже на небесах. Или вот-вот туда улетит.
С этими словами Лола буквально свалилась на руки Лене.
– Господи! – Маркиз понял, что на этот раз его боевая подруга не притворяется, что ей действительно очень плохо. – Девочка, как же так? Как же тебя угораздило?
Он притащил Лолу к машине и бережно сгрузил на заднее сиденье, после чего достал плоскую фляжку с коньяком, которую на всякий случай всегда возил с собой.
– Выпей, милая, а то заработаешь простуду.
– Уже, – стуча зубами о край фляжки сообщила Лола, – уже заработала простуду, ревматизм, радикулит, двухстороннюю пневмонию, ангину, и еще, кажется, на нервной почве у меня началось частичное облысение. Кроме того, возможно, на том чердаке были блохи. – Лола почесалась и надолго присосалась к фляжке.
– Ничего, милая, – ласково сказал Леня, – вымоем тебя специальным противоблошиным шампунем, кажется, остался после Пу И.
Пу И был очень чистоплотным песиком, Лола мыла его часто, но в определенное время года, а именно – в августе, песик обязательно подхватывал на прогулке парочку-другую блох.
Лола устраивала из этого целую историю, Пу И мыли специальным шампунем, вычесывали щеткой и носили на прогулки исключительно на руках.
Лола с сожалением оторвалась от фляжки и отдала ее Маркизу.
– Как тебя угораздило? – спросил он. – Что вообще случилось?
– Едем скорей отсюда! – Она зябко повела плечами.
Маркиз рванул машину с места, и через мгновение на дороге осталась лишь пара ужасно больших галош.
Извиваясь на заднем сиденье, Лола скинула грязные и мокрые лохмотья, бывшие еще утром шикарным брючным костюмом, и выбросила их в окно. Сама она завернулась в плед, который Маркиз опять-таки возил в машине на всякий пожарный случай, прижала к одному боку Пу И, к другому – кота и затихла. Попугай Перришон, которому не досталось места возле Лолы, страшно обиделся и пересел к Лене на переднее сиденье.
– Лолка, – требовательно начал Леня, когда убедился, что его подруга жива и, на первый взгляд, все необходимые для жизни органы у нее на месте, – ты можешь мне объяснить, что все это значит? Утром ты спокойно уехала в парикмахерскую и не собиралась делать ничего такого. Где ты успела перейти дорогу этим отморозкам?
– Ванна, – ответила Лола, – горячая ванна с лавандовой пеной. Нет! Сначала душ, чтобы смыть грязь.
– Лолка, я задал вопрос! – Маркиз начал понемногу сердиться.
Он целый день потратил на поиски своей непутевой подруги, он провел розыск быстро и качественно, он спас ее, имеет же он право знать, из-за чего, собственно, разгорелся весь сыр-бор?
– Пожалуй, пену нужно взять не лавандовую, а розовую, – задумчиво проговорила Лола, – чтобы отбить этот ужасный запах… И ты принесешь мне туда чашечку кофе… А пока я буду в ванне, ты приготовишь ужин. Что-нибудь повкуснее и покалорийнее… Я очень хочу есть… И еще обязательно нужно снять стресс…
Маркиз скосил глаза назад и увидел, что Лола клюет носом. Он проверил, сколько коньяка она выпила, и все понял. Оставшуюся дорогу Лола сладко спала, прижав к себе зверей. Попугай что-то обиженно бухтел, глядя на дорогу. Леня был полностью с ним согласен.

До своего дома они доехали довольно быстро – как уже говорилось, пресловутая Нахаловка располагалась недалеко от города. Леня остановил машину во дворе и растолкал Лолу.
– Приехали!
– А? – Она поглядела на него бессмысленными со сна глазами и сделала попытку выйти из машины.
– Ты хоть в плед завернись! – прошипел он. – Что люди подумают?
Действительно видок у Лолы был, мягко говоря, странный. Что могли подумать соседи, увидев Маркиза в сопровождении всклокоченной девицы, в пледе, накинутом, можно сказать, на голое тело, – те две полосочки, которые были у Лолы на груди и на бедрах, трудно было посчитать бельем.