Не забывать никогда

лет. Выслушав ее, Осеан никому ничего не сказала, даже матери, а Алине посоветовала обратиться к полицейским, которые вели расследование убийства Миртий Камю. Лучше поговорить с Элен Нильсон, чем с Бастине. Психолог-криминалист знала материалы дела не хуже коммандана, но наверняка способна лучше ее понять. Вероятно, способна.

Элен Нильсон отказалась говорить с Алиной Массон. Дело Аврил–Камю закрыли четыре года назад, и у нее полно других дел, которыми она обязана заниматься.
Десять телефонных звонков ничего не дали.
Пришлось обратиться к Пирозу, тот сумел надавить на судью Лагарда, а судья, в свою очередь, убедил психолога-криминалиста согласиться принять в своем парижском кабинете, расположенном в Четвертом округе на улице д’Обинье, капитана жандармов и лучшую подругу Миртий Камю. Пироз ругал грязное вонючее метро, на площади Конкорд чуть не попал под машину. Чертыхаясь, втиснул живот в крошечную кованую кабину лифта, который доставил их на пятый этаж, прямо в кабинет Нильсон, с окнами на юг, с видом на Сену.
Алина все время молчала.
Когда Элен, в платье от Ральфа Лорена, с декольте, не скрывавшем обновленного бюста, открыла тяжелую дубовую дверь и вошла в кабинет, Алина Массон чуть было не выскочила вон.

Способна понять?

Грузный, неповоротливый Пироз, явно впечатленный выполненными по индивидуальному заказу округлостями бывшей шведской проститутки, застыл, словно приклеенный к паркету; преградив Алине дорогу к отступлению.
Они сели. Кожаные кресла. Низенький стеклянный столик. Вид на остров Сен-Луи и скользящие туда-сюда прогулочные катера. У Алины закружилась голова. Как приблизиться к истине, не запятнав память Миртий?
Элен свободно расположила ноги безупречной формы и нахмурила неестественно гладкое лицо.
— Вы желали со мной встретиться, мадемуазель Массон?
У Алины не было другого выхода, и она ринулась в пропасть:
— Помните, — с трудом проговорила она, — в первый раз мы встретились в отделении региональной судебной полиции Кана, сразу после убийства Миртий. Вы тогда задали вопрос. Странный вопрос.
— Какой? — спросила Элен; она явно не пересматривала дело. — С тех пор прошло больше шести лет.
— Вы… вы спросили, почему в тот день, когда Миртий изнасиловали, она была одета так сексуально притягательно… Короткое голубое платье с яркими цветами гибискуса. Малиновое нижнее белье в тон цветам, а не в обычную одежду аниматора лагеря для подростков.
— Возможно. Тогда мы рассматривали множество гипотез…
— О чем вы думали в тот момент? — настаивала Алина.
Сделав над собой видимое усилие, Элен погрузилась в омут памяти и, вынырнув, устало ответила:
— Ни о чем определенном. Насколько я помню, Бастине настаивал на поисках потенциального преступника и не считал важным изучение личности жертвы. Он был прав, Миртий Камю, как и Моргана Аврил, стали случайными жертвами насильника.
Пироз зевнул.
— Я много размышляла над вашим вопросом, — продолжала Алина, — все эти годы. Честно говоря, беспрестанно об этом думала. Вы правы, Миртий обычно так не одевалась.
— Но Миртий погибла, когда у нее был выходной! Насколько я помню, вы руководили летним лагерем «Золотая простыня» в Изиньи, да, вы мне сами сказали.
— Даже в выходные дни Миртий так не одевалась.
Лицо Элен нахмурилось еще больше.
— Что вы хотите сказать, мадемуазель Массон? Что Миртий убил не случайный негодяй? Что она знала своего насильника? Что она… что у нее было назначено с ним свидание? Это вы хотите сказать?
Алина колебалась. На стене в стеклянной раме висело огромное фото коленопреклоненной обнаженной женщины, лицо которой скрывалось под каскадом белокурых волос.
Элен?
Вся окружающая обстановка располагала именно к такому ответу.
— Да, — наконец выдавила из себя Алина. — У Миртий было свидание. С мужчиной. Без сомнения, с ее убийцей.
— Разве она не была обручена с тем типом, что играл на гитаре?
Алина медленно заливалась краской. Именно из-за этого она молчала все эти годы. Защитить Миртий. Не омрачить образ, сохранившийся в памяти ее близких. Миртий совершенная. Верная. Влюбленная.
— Если…
— Шишин, насколько я помню?
— Шишин — прозвище. Его зовут Фредерик Мескилек.
Наконец-то психолог-криминалист обратилась к материалам дела, лежавшим перед ней на низеньком столике. Пролистав несколько страниц, она подняла глаза.
— Значит, Миртий стала жертвой какого-то волокиты или что-то в этом роде? Типа, который вскружил ей голову? Знаете ли вы, мадемуазель Массон, что ваше предположение в точности