Не забывать никогда

в сторону открытого моря, словно ждал, когда просохнет скрытая за убегавшими волнами отмель.
Все стремилось свалить отсюда, даже море.
Прибрежные прогулки наверняка способствовали развитию его невроза.
Я быстро собрал листки, засунул их в конверт и поспешил к нему.
Мы составляли очень узкий круг трех свидетелей самоубийства Магали Варрон. Так как, по всей вероятности, убийца с красным шарфом появился вновь, после того как десять лет назад совершил двойное убийство, у Атаракса, возможно, имелась своя версия столь невероятного стечения обстоятельств.

— Кристиан? Кристиан Ле Медеф?
Я шел быстро, насколько позволяли камни, скрытые прежде под водой. Пустынный пейзаж после волшебного дождя. Тысячи крошечных вершин, малюсенькие долины и полости, проделанные ветром и тысячелетиями. Заостренные. Блестящие. Моя левая нога, зацепившись за гребень, соскользнула в долину. Я выругался про себя. Если я со своей дурацкой ногой не могу сохранить равновесие на скользких камнях, мне не стоит и пытаться покорить заснеженные склоны Монблана.
— Ле Медеф! — снова позвал я.
На этот раз Атаракс обернулся и устало посмотрел на меня.
— А-а… Это вы.
Он явно забыл мое имя. Я подошел к нему, пожал руку.
— Джамал. Джамал Салауи.
Он принялся изучать мою толстовку «Wind Woll». Ту, что была на мне накануне, равно как и во все остальные дни.
— Так вы, значит, каждый день бегаете?
— Ну да.
Я не хотел вдаваться в подробности своих тренировок. Я искал повод заговорить об убийстве Магали Варрон.
— Сегодня я опять еду в полицию, в Фекан. Меня вызывали на четырнадцать часов. А вы?
Ле Медеф взглянул на меня с удивлением.
— А я нет. Я вчера подписал свои показания. Капитан Пироз сказал, что в случае необходимости он со мной свяжется… Заметьте, я не собираюсь жаловаться…
Похоже, ему хотелось осмыслить мое исключительное положение. У подножия обрыва уходила в бесконечную даль каменистая отмель. Пустыня, населенная черными согбенными тенями жителей Ипора, собиравших ракушки. Несколько десятков жителей, разбившихся на группы по два-три человека.
— Это запрещено, — произнес Ле Медеф.
— Что?
— Собирать ракушки. Запрещено! Есть плакат, он висит на посту спасателей, но все собирают… Полиция молчит. Это превосходит мое понимание…
Он поднял голос, быть может, в надежде, что его услышат собиратели ракушек.
— Если есть опасность, надо заставить уважать закон, а если опасности нет, нужно предоставить людям возможность спокойно собирать мидии… Но запрещать и не бороться с нарушителями — это же чистое лицемерие! Вы так не считаете?
— Не знаю… Я никогда не собирал мидии.
— Вы не считаете, что полицейские — лицемеры?
— Еще бы!
Я скривился, чтобы показать свое отвращение, но не к фликам, а от мысли, как можно совать в рот и есть скользких моллюсков, оторванных от камней, которых половину дня греет солнце. Моя гримаса вызвала у Ле Медефа улыбку. Отныне я решил про себя называть его «Ле Медеф», ибо, в сущности, его собственное имя более забавно, чем «Атаракс».
— Итак, капитан Пироз снова хочет говорить с вами? — спросил он.
— Увы…
— Впрочем, это логично… Здесь, внизу, мы с Денизой и отважным Арнольдом ничего не видели. Только разбившуюся девушку. А вы смотрели с балкона.
И он вновь воззрился на сборщиков ракушек.
— Только представьте себе, Джамал: вдруг случится отравление? И они все умрут. Или только один. Например, старик. Или мальчик. После того как они слопают начиненного бактериями краба. Здесь, между нефтеналивными судами и атомной электростанцией, такое вполне может случиться, это отнюдь не из области фантастики.
До нас долетали обрывки слов, которыми обменивались собиратели, находившиеся в пяти десятках метров от нас: дед и его два внука. Сапоги, желтые непромокаемые куртки, ведро с надписью «Хелоу Китти».
Нет, я не мог себе представить.
— Странное, однако, дело, — продолжал Ле Медеф.
Я понял, что он намекает на самоубийство Магали Варрон.
— Почему?
— Полагаю, капитан Пироз сказал вам. Понимаете, полицейские не считают это самоубийством. Малышку изнасиловали, потом задушили. Но ведь у вас несколько иная версия, не так ли?
Не успел я открыть рот, как он торопливо заговорил:
— Надо сказать, ваша версия меня удивила. Девушка добровольно прыгает со скалы. Знаете, я покопался в Интернете и нашел кое-какие сведения