В Ипоре, на самом высоком прибрежном утесе Европы, Джамал замечает красный шарф, висящий на ограде, а затем — женщину, невероятно красивую, в разорванном платье, стоящую с застывшим взглядом спиной к обрыву. Джамал, словно спасательный круг, набрасывает на нее шарф… Однако спустя несколько секунд на холодную гальку пустынного пляжа падает бездыханное тело неизвестной. С красным шарфом на шее. Все думают, что ее столкнул Джамал. А он просто хотел ее спасти. Так считает Джамал, но можно ли ему верить? «Не забывать никогда» — очередной захватывающий детектив от мастера интриги Мишеля Бюсси.
Авторы: Мишель Бюсси
— Ну уж нет!
Я не видел никакого соотношения между этой дурацкой теорией, делом Аврил–Камю и самоубийством Магали Варрон. Почему Пироз и Ле Медеф написали на листке цифры этой дилеммы?
На несколько секунд я задумался.
— Поправь меня, если я ошибаюсь, Ибу, но это решение Аксельрода работает только в том случае, если игроки несколько раз играют друг против друга. Насколько я могу сделать вывод, основной принцип заключается в том, чтобы не дать себя обмануть два раза подряд. Но если ты играешь всего одну партию, решающую, то лучше всего пробудить доверие того, с кем играешь, а затем предать его, точно?
— Ты все прекрасно понял, дружочек!
Нажимая отбой, я чувствовал, что ни на шаг не продвинулся к цели. Очевидно, дилемма заключенного не вдохновляла и Мону. Возможно, я сам выдумал эту последовательность цифр и сам нацарапал их…
Она сунула в пластиковый пакет коробку сухого печенья, вытащила термос и включила кофеварку.
— Со вчерашнего дня тебе вряд ли удалось поспать больше двух часов. Следи за кофе, а я пойду переоденусь.
Внезапно я задался вопросом, где в этом доме она собирается найти сухую женскую одежду, но она не оставила мне времени на размышления. Нервно растягивая свитер, она произнесла:
— Мне нужно знать, Джамал. Это важно… — Она так сильно потянула вязаное полотно, что деформировались петли. — Десять лет назад ты уже… — Серый свитер превратился в решетку, прикрывавшую ее обнаженное тело, словно шкура зебры. — …еще передвигался на собственных ногах?
Такой же вопрос задал мне Пироз в жандармерии.
Я смерил ее взглядом. Цинично. Холодно.
— Передвигался на собственных ногах? Ты это хочешь узнать, Мона? Давай продолжай, договаривай до конца! Мог ли я танцевать десять лет назад? Лазать по скалам? Бегать за девушками? Ухлестывать за ними, насиловать их, душить, ведь ты об этом хочешь спросить, не так ли, Мона?
— Нет, ни о чем таком я не думаю, Джамал.
— Если бы в окрестностях появился хромой, его бы тотчас засекли.
— Мне надо, чтобы ты мне ответил на вопрос, — повторила Мона.
Я приподнял штанину, явив железный стержень, соединявший колено с карбоновой стопой.
— Я прошел сквозь стекло витрины торгового центра «Богренель», это в пятнадцатом округе. Мы вместе с десятком приятелей из Ла-Курнев занимались паркуром. Я порвал связки…
Мона открыла рот, словно рыба, вытащенная из воды. Я оказался быстрее:
— Это случилось в мае 2002-го, двенадцать лет назад.
Мона не ответила. Она прекратила терзать свитер, и мохер снова принял форму доспеха.
— Опять сочиняешь?
— Возможно, я обожаю придумывать истории.
Мона решила сама сесть за руль. Она натянула джинсы «капорал», очень модные, но слишком большие для нее, наверняка позаимствованные из гардероба сына Мартена Денена, и зеленый свитер, поверх которого надела свою еще мокрую куртку.
И никакой звезды на сердце…
Дождь кончился, температура опустилась ниже нуля. Прежде чем Мона запустила двигатель, я положил пальцы ей на руку.
— Если все кончится плохо…
Я открыл бардачок. Рука коснулась холодной рукоятки кольта. Я думал, Мона сейчас закричит.
Совсем наоборот! Она смотрела на меня как на распоследнего идиота.
— Кольт Мартена Денена? Но это оружие защиты, Джамал! Оно стреляет только резиновыми пулями или холостыми патронами. Мартен никогда бы не стал хранить у себя штучку, которая может убить кого-нибудь.
Заявление Моны придало мне храбрости или же, наоборот, испугало?
Времени на размышления не было, ибо в следующую минуту, когда я убирал оружие, пальцы мои коснулись пергаментной бумаги. Бумаги, по текстуре ничем не отличавшейся от почтовых конвертов для бандеролей.
Коричневый конверт.
На мое имя.
Два часа назад, когда я припарковал «фиат» в глубине аллеи, его там не было. Я осторожно отложил кольт. Неужели какой-то неизвестный, воспользовавшись темнотой и дождем, бесшумно проник в сад?
Неизвестный… а может, проще: всего лишь Мона?
Решив потребовать у нее объяснений, я поднял глаза… и понял, что она думает точно так же.
Для нее я — единственный, кто мог подбросить конверт в машину.
Единственный, кто знал, что я открою бардачок, чтобы достать из нее револьвер…
Мона пристально смотрела на меня. Я снова вспомнил слова Ибу. Дилемма узника.
Чертова игра…
Два сообщника. Один выбор, тайный.
Предать или довериться.
Я разорвал конверт.
