Не забывать никогда

слоняется по улице.
Трехногая собака заковыляла ко мне. Не раздумывая, Мона подозвала ее щелкающими звуками и, наклонившись, принялась гладить. Сосед, похоже, оценил ее поступок.
— Вы давно здесь живете? — спросила Мона.
— О-о, лет этак десяток уже будет…
Он выпустил клуб дыма.
— Что вы делали в доме?
Этот кретин заметил свет!
— Приходили в гости, — беспечно ответила Мона.
Стараясь не касаться тротуара носком левой ноги, я отступил еще дальше в темноту.
— В такой-то час?
Он, казалось, удивился. К моему изумлению, рука немедленно сжала в кармане рукоятку кольта. Выпустив очередной клуб дыма, тип пожал плечами.
— Надо думать, они на все готовы, лишь бы продать…
— Продать? — вопросительно произнесла Мона.
— Ну да. Они уже полгода ищут покупателя. Ипор, конечно, не Довиль. Здесь на продажу выставлены десятки таких домов…
У меня подкосились ноги. Чтобы сохранить равновесие, я оперся рукой на холодный шершавый песчаник. Мона продолжала разыгрывать неведение:
— Дом уже полгода стоит пустой?
— Ну да. Кроме, разумеется, покупателей, которые в него приезжают. Но это редко… Особенно в такой час.
Выплюнув окурок, он улыбнулся Моне, подумав, впрочем, без особой надежды, как было бы хорошо заполучить такую очаровательную соседку, а потом подозвал собаку. Дверь за ними захлопнулась.
Подождав немного, я пошел в темноте к «фиату». Сзади прозвучал голос Моны:
— Доволен?
Я попытался проартикулировать самый невероятный довод.
— Пустой дом! Идеальное место, чтобы расставить мне ловушку. Они отлично собирают и разбирают декорации.
Мона помигала фарами «фиата».
— Значит, Ле Медеф — их сообщник? А я думала, он твой союзник. Он сам показал тебе дом, где он живет?
— Возможно, он мне не доверял. Он говорил о заговоре, об омерте.

Быть может, он боялся! Может…
Мона протянула мне ключи.
— О’кей, let’s go, Джамал. Последний этап. Садись за руль, ты знаешь дорогу к Денизе.
Больше она ничего не сказала.
Она могла привести тысячи доводов и доказать, что я выдумал сцену с исчезновением Кристиана Ле Медефа. И с исчезновением мебели. Сосед, к примеру, не мог не заметить грузовой фургон, стоявший напротив двери. Так что, в сущности, единственным свидетелем, которого я мог предъявить за последние сутки, был пес на трех лапах.

Я включил зажигание.
На табло приборной доски высветились зеленые цифры: 23 часа 32 минуты.
— В такой час у Денизы Жубан инфаркт случится…
— Или у меня, — ответила Мона. — Какой сюрприз ждет нас сверх программы? Дениза, задушенная пришельцами? Ее призрак, который предложит нам чаю?

Призрак Денизы Жубан…

В тишине кабины я вспоминал, что говорила почтенная дама. Она утверждала, что уже несколько лет не выходит из дома. Но она же меня узнала, вспомнила, что видела меня на пляже в Ипоре — правда, в утро убийства Морганы Аврил. Десять лет назад. Моя последняя надежда покоилась на свидетельстве старухи со старческим слабоумием, чей бред убеждал меня лишь в собственной амнезии.
Сидя на пассажирском месте, Мона, включив верхний свет, перелистывала досье Морганы Аврил и Магали Варрон, украденные у Кармен Аврил и Пироза. Внимательно перелистывала. Внезапно мне показалось, что ее что-то смутило. Она то и дело переводила взгляд с одной папки на другую.
Выезжая на дорогу, ведущую к бывшему железнодорожному вокзалу Турвиль-лез-Иф, я замедлил ход.
— Ты что-то нашла?
Она как-то странно посмотрела на меня.

Совершенно очевидно.

Она что-то нашла. Что-то, что привело ее в смятение.

— Нет. Впрочем, возможно.
— Что?
— Потом. После старушки.
— Почему?
Внезапно Мона повысила тон.
— Я же сказала: после старушки.

Сначала свет фар «фиата» высветил вагон Восточного экспресса, затем паровоз Шапелона и наконец фасад бывшего вокзала, часы на котором по-прежнему показывали 7 часов 34 минуты.
Как только я выключил фары, вокзал, поезда и парковка исчезли во мраке ночи. Мы пошли, освещая дорогу фонариками. Через несколько шагов фонарики высветили голубенькие стены бывшего дома начальника вокзала.
— Будем будить Денизу? — спросила Мона.
Не ответив, я взялся за ручку двери. На этот