«Хитрая маленькая распутница, – сказал он так, будто разговаривал с самим собой, не замечая ее. – Снежная королева тает и заставляет тебя думать, что все это только для тебя. Что ж, умно, приходится признать.» Он и не подозревал, что эти слова вызвали в ней нестерпимую боль. Надо как можно быстрее уехать из Греции и никогда, никогда больше сюда не возвращаться! Им ее не растоптать..
Авторы: Брукс Хелен
поняла, что он совершенно особенный. Честное слово! – добавила она, заметив недоверие в глазах Рии.
– Ну, если так, из-за чего весь сыр-бор? – спросила Рия, сбитая с толку.
Впервые Поппи не смогла поднять на нее глаз. Быстро и грациозно поднявшись – привычка, приобретенная на работе, – подошла к перилам балкончика и, перегнувшись через них, посмотрела на сад, как бы бросая Рии вызов. – Тебе это не понравится, – предупредила она вызывающе.
Сердце у Рии заныло. Что еще натворила эта бедовая девчонка?
– У нас будет ребенок.
Рия ждала чего угодно, только не этого. Услышав возглас удивления, Поппи повернулась к ней, как разъяренная тигрица.
– Только не надо нравоучений! Нам и так сегодня предстоит «приятный” разговор с нашим господином и повелителем!
В голове у Рии все смешалось. Однако, поразмыслив, она признала, что нельзя было исключить и подобного оборота событий.
– Это получилось случайно, – жалко промямлила Поппи. – Надо было быть поосторожней, а Никое совсем еще ребенок.
– Был, – сухо поправила ее Рия.
– Но он действительно не такой, как все, – серьезно настаивала Поппи.
– С ним так легко и хорошо! Он заставил меня почувствовать… ой, я не могу тебе объяснить, это просто фантастика!
Щеки у Рии слегка порозовели. Как могла она в чем-то обвинять свою кузину, если одного легкого прикосновения Димитриоса было достаточно, чтобы заставить ее забыть обо всем на свете? А если бы он ее любил, как Никое Поппи, разве смогла бы она ему в чем-нибудь отказать?
Она вздохнула с болью и тоской.
– А почему ты сбежала от него?
Поппи уныло облокотилась о перила.
– Я знаю, это глупо. Но когда я поняла, что беременна, у меня был шок, я просто с ума сошла на неделю или на две. Мне казалось, что я ко всему этому не готова. Никое поторопил меня с обручением, и где-то в глубине души я надеялась, что в любой момент смогу дать обратный ход. Но ребенок! – Голос у нее задрожал. – Мне просто надо было обдумать все в одиночестве, прежде чем кому-то что-то говорить, даже Никосу.
– То есть ты не сказала ему о ребенке? – спросила Рия, потрясенная.
– Нет, – медленно подтвердила Поппи. – Я просто сказала ему, что все кончено. Одна из моих подруг разрешила мне пожить у нее, и я там спряталась. Когда же я решила сохранить ребенка, то тут же позвонила Никосу, и он мгновенно примчался в Англию. – Лицо ее озарилось. – Он был так растроган, что даже трудно в это поверить. Я его действительно люблю, Рия.
– Ой ли? – Голос Рии звучал резко. – Ты уверена, Поппи? Нельзя играть жизнью других людей. Через несколько месяцев тебе придется считаться не только с собой и Никосом, но и с очень маленьким человечком, который будет полностью от тебя зависеть. Если ты недостаточно любишь Никоса, чтобы прожить с ним всю жизнь, никакие деньги не сделают твоего ребенка счастливым. Уж лучше взять кого-нибудь на воспитание. Ты должна быть уверена.
– Я уверена, – угрюмо заявила Поппи, покраснев до корней волос.
– Что ж, тогда вам обоим – и тебе, и Никосу – придется очень много потрудиться над вашими отношениями. Не ждите молочных рек в кисельных берегах. Их культура очень отличается от нашей, и он не готов к английскому образу жизни. Вам обоим придется подстраиваться друг под друга.
– Очень умно!
Обе девушки вздрогнули и повернулись к двери, из которой раздался этот строгий голос. Димитриос с непроницаемым лицом вошел в комнату. Стоило ему сесть на один из маленьких стульчиков, вытянув вперед ноги и откинувшись на спинку, как балкон сразу же стал малюсеньким. Ворот его рубашки был расстегнут, на лоб спадало несколько черных локонов, еще влажных от утреннего душа.
– Насколько я понимаю, ты настраиваешь свою кузину остаться здесь? Прищурившись, он быстро оглядел их обеих, и сердце Рии бешено заколотилось. Он был так далек от нее, так жесток, так непохож на того человека, с которым она вчера провела целый день…
– Ошибаешься.
Она посмотрела ему прямо в глаза, не думая о том, что в бледном утреннем свете ее спутанные волосы, серебристыми каскадами спадающие на худенькие плечи, и лицо без косметики делают ее похожей на привидение.
– А то мне показалось… – Стальные глаза блеснули.
– Ничего странного. Тот, кто подслушивает чужие разговоры, не может рассчитывать на полноту повествования. – Ей самой стало жутко от своей дерзости. Краем глаза она видела, как изменилось лицо Поппи – от неприкрытого восхищения до полного испуга.
– Да ну?! – зло воскликнул он, поднимаясь с маленького стульчика и не сводя с нее хищного взгляда. – Не вам давать мне уроки морали!
Он резко обернулся к Поппи, отчего та
