Нечаянная любовь

на сцене. Вот и все.

– Все?

Вопрос был адресован прямо Фрэнку, и он ответил в том же духе:

– Рия все объяснила. Но если ты хочешь спросить, нравится ли мне Рия, то мой ответ – да! Чертовски нравится! К несчастью, до настоящего момента это чувство было безответным, но я не сдаюсь.

Димитриос возвышался над ним, как башня. В сравнении с ним американец казался карликом, но это его вовсе не пугало, и Рия поставила ему пятерку за храбрость.

Несколько секунд они стояли не двигаясь, ведя какую-то только им понятную дуэль глазами. Димитриос вдруг сообразил, что они привлекают внимание, тут же взял себя в руки и, резко выдохнув, отступил на шаг. Рия отпустила его руку и тоже отступила в сторону.

– Это, естественно, твое право, – заметил Димитриос, уже с непроницаемым лицом. – Мы с тобой давно знакомы, Фрэнк, и мне бы не хотелось, чтобы мы расстались на такой неприятной ноте.

– Взаимно, – сухо ответил Фрэнк, с понимающим взглядом протягивая руку Димитриосу.

И когда Димитриос пожал ее, казалось, они о чем-то мгновенно договорились.

– Я долго ждал этого момента, – сказал Фрэнк с намеком и вроде бы ни к кому не обращаясь.

Димитриос вдруг покраснел, а Фрэнк язвительно улыбнулся и, повернувшись к Рии, коротко попрощался.

– Веди себя хорошо, ягодка, – сказал он мягко, и глаза у него были грустные.

Когда его светловолосая голова исчезла в толпе, общий разговор возобновился. Рия открыла было рот, но Димитриос взял ее за руку и приложил ей палец к губам.

– Сейчас я посажу тебя, и ты будешь сидеть тихо, как мышка, – сердито сказал он. – Ты не двинешься с места, даже если рядом разверзнется земля и упадут небеса. Ты больше ни с кем, я повторяю, ни с кем не будешь разговаривать и будешь молчать, как рыба.

Она сдержала запальчивый ответ, чувствуя, что находится под властью такой силы, с которой ей не совладать, и малейший отпор с ее стороны может оказаться последней каплей.

– Ты ведешь себя совершенно неразумно, – прошипела она, пока они, как полицейский и вор, пробирались сквозь гудящую толпу, которая, как по мановению волшебной палочки, расступалась перед ними. – Ради Бога, я не сделала ничего плохого. Фрэнк просто увидел меня и подошел поболтать. А ты вдруг все раздул до кошмарных размеров. Я ведь не могла знать, что он здесь будет.

– Все? – Он крепко держал ее за руку, а голое у него был глухим от бурливших в нем чувств, на щеке опять задергался нерв. – Ты что, не понимаешь, что устроила целый спектакль у всех на виду?

У Рии даже горло перехватило от такой несправедливости, но только она собралась остановиться и выразить свой протест, как хватка на ее руке стала настолько жесткой, что она чуть не закричала.

– Мне больно, – слабо сказала она, следуя за ним к старым кедрам, где в уединении стояло несколько легких кресел.

– Поверь мне, это ничто по сравнению с тем, что бы мне хотелось с тобой сделать, – грубо ответил он, держась прямо, как каланча. – Вот, садись и не двигайся до тех пор, пока я не вернусь. Ты уже поела?

– Что? – не поняла она.

– Я спрашиваю, ты уже поела? – произнес он по слогам, точно разговаривал с ребенком, который страшно его раздражает.

– Нет, я еще не поела, – ответила она ему в тон, и вето сердитых голубых глазах что-то блеснуло, однако тут же погасло.

– Не испытывай судьбу, – коротко заметил он, отворачиваясь. – Сиди смирно, я сейчас вернусь.

Буквально через минуту он появился с подносом, на котором стояли тарелки с цыпленком табака, говядиной, ветчиной, зеленым салатом и маленькими вареными картофелинками, неоткупоренная бутылка вина и два бокала. Рия с облегчением отметила про себя, что лицо его смягчилось.

– Ешь! – приказал он, разворачивая большую салфетку у нее на коленях и подавая ей одну из тарелок с ножом и вилкой. Поставив стакан с вином у ее ног, он уселся на стуле рядом, так близко, что она почувствовала терпкий запах его одеколона. Едва они остались наедине, появилась теплая, какая-то интимная атмосфера, и Рия даже поперхнулась ветчиной. Прекрати, дура! – твердо приказала она себе. Он уже помолвлен. Димитриос был совершенно спокоен и с удовольствием ел, не сводя глаз с танцоров, исполнявших традиционные греческие танцы. Их яркие костюмы и зажигательный ритм собрали целую толпу зрителей вокруг небольшой сцены. – Я же сказал: ешь!

Он не смотрел на нее, и она решила, что это намек – за последние несколько недель она потеряла несколько фунтов веса. Но ведь в этом был виноват он!

– Ты как заботливый папаша, – сказала она раньше, чем подумала, и тут же искоса глянула на него – не обиделся ли? Когда же она научится сначала думать, а потом говорить?

– Ну