Нечаянный обман

Но неизвестно почему рискованность предстоящего дела ни капли не беспокоила его.
Он не мог понять, куда подевалось присущее ему чувство осторожности. Единственное, что Джаред ценил превыше всего в жизни, — это спокойный, трезвый, логический подход, который он применял к любой ситуации.
В отличие от своих родственников, вечно находящихся в плену страстей и капризов, Джаред при помощи постоянного самоконтроля и холодной сдержанности сохранял равновесие внутреннего мира и успокаивающее чувство порядка. Он достиг такого совершенства в обуздании эмоций, что временами с удивлением спрашивал себя, осталось ли в нем хотя бы одно чувство, неподвластное контролю разума.
Олимпия Вингфилд доказала ему, что сохранилось. Она настоящая сирена, решил он. Одна из тех, кто еще не осознал своего могущества.
Вовсе не ее красота пробила броню, которой он так долго окружал себя. Он признавал, что Деметрия была гораздо красивее и элегантнее. Но Олимпия с непокорными темно-медными волосами, выразительными чертами лица и глазами, манящими, как глубокая и тихая лагуна, была для него самой несравненной и желанной. Восхитительной. Интригующей. Живой. В ней имелось то невинное обаяние, которое соблазняет больше, чем можно себе представить.
Ему казалось, что под скромным муслиновым платьем ее тело, тонкое, плавно изгибающееся, пело беззвучную, чувственную песню. В конце концов, решил Джаред, Реджинальду Дрейкотту придется поискать иное женское общество.
Он сам желал Олимпию и, очарованный ею, не намеревался позволять другому мужчине приближаться к ней.
Но, даже будучи пойманным в сплетение паутины из любопытства и восхищения, Джаред не мог не отметить, что Олимпия распространяет вокруг себя ауру неорганизованности и беспорядка. Все — начиная с чепца, косо сидевшего на огненных волосах, и кончая чулками, освободившимися от подвязок и сползшими почти к лодыжкам, — придавало ее наряду забавную безумность. У нее была внешность женщины, застрявшей между будничным миром и видимым ей одной мифическим пейзажем.
Она была типичным» синим чулком «, которому была уготована участь остаться забытым на книжной полке, и при этом выказывавшим полное согласие с судьбой. Джаред вполне мог поверить, что ее устраивало положение старой девы.
Она, без сомнения, уже поняла, что ей вряд ли посчастливится встретить мужчину, способного понять, а тем более разделить ее духовные запросы…Олимпия нервно покусывала губы.
— С вашей стороны очень мило обещать остаться, и я уверена, вы имеете самые лучшие намерения. Но, видите ли, моими племянниками очень трудно управлять. Вы знаете, у них была тяжелая жизнь.
— Не волнуйтесь, мисс Вингфилд. Я справлюсь с ними.
После многих лет общения с нагловатыми дельцами, воинственными морскими капитанами, пиратами и своими совершенно непредсказуемыми ближайшими родственниками — перспектива иметь дело с тремя шумными мальчишками ничуть не пугала Джареда.
На мгновение выражение надежды осветило прелестные зелено-голубые глаза Олимпии. Затем она внезапно нахмурилась:
— Надеюсь, вы не собираетесь наказывать моих племянников с помощью ремня, мистер Чиллхерст? Я не позволю, чтобы мальчиков пороли. За последние два года, с тех пор как потеряли своих родителей, они достаточно настрадались.
— Я никогда не считал действенным воспитание с помощью хлыста, будь то ребенок или лошадь, мисс Вингфилд. — Джаред был сам поражен тем, что повторяет слова, слышанные много лет назад от отца. — Такие методы могут только сломить дух или создать у воспитанников порочные наклонности.
Олимпия просветлела.
— Мое мнение в точности совпадает с вашим. Я осознаю, что многие люди верят в старомодные способы поддержания дисциплины, но я не могу с ними согласиться. Мои племянники хорошие мальчики.
— Не сомневаюсь.
— На моем попечении они находятся всего шесть месяцев, — продолжала Олимпия. — После смерти родителей их передавали с рук на руки одни родственники другим. К тому времени когда мальчики очутились перед дверью моего дома, они находились в полном унынии. Хью, кроме того, страдал от постоянных ночных кошмаров.
— Ясно.
— Конечно, они слегка недисциплинированны, но я очень довольна, что мальчики за последние месяцы стали более жизнерадостными. В первые дни они вели себя слишком тихо.
Мне кажется, их нынешнее приподнятое настроение — верный признак того, что они более счастливы, чем раньше.
— Они, без сомнения, весьма счастливы, — признал Джаред.
Пальцы Олимпии сжались в кулаки.
— Представляю, что они чувствовали в тот день, когда были оставлены на мое попечение