Загадочный дневник, который почти невозможно расшифровать, стал подлинным подарком судьбы для красавицы Олимпии Вингфилд, исследовательницы старинных рукописей. Но за дневником охотится и еще один человек — бесстрашный Джаред Чилдхерсг, мужчина, соединившей в себе черты благородного джентльмена и лихого пирата. Чтобы выведать у Олимпии тайну, Джаред готов на все — даже разыграть пылкого возлюбленного. Однако игра становится правдой, а придуманная любовь — сводящей с ума настоящей страстью. Посвящается Ребекке Кабаза — редактору, которая прекрасно разбирается в жанре любовного романа Работа с вами доставляет радость.
Авторы: Квик Аманда
с закатанными рукавами, было почти невыносимо.
Волнующее ощущение близости заставляло ее чувствовать себя легкомысленной. По телу пробегали волны легкой дрожи возбуждения. Невозможно было не думать о том, чувствует ли Джаред что-либо, кроме усталости, в конце столь долгого дня.
Была почти полночь, но он, кажется, не собирался уходить. Миссис Берд уединилась в своей комнате после ужина.
Итон, Хью и Роберт давно спали. Минотавр был отправлен на кухню.
Олимпия, оставаясь наедине с Джаредом, ощущала себя во власти странного, необъяснимого возбуждения. С появлением Джареда непонятное волнение, усиливающееся по ночам, доставляло ей все большее беспокойство. При этом совместные вечера в библиотеке никак нельзя было назвать неприятными, г У Олимпии появилось острое желание поговорить с ним.
Немного поколебавшись, она нарочито шумно закрыла дневник Лайтберн.
Джаред поднял глаза от книги и насмешливо улыбнулся:
— Дела продвигаются, мисс Вингфилд?
— Думаю, что да, — ответила Олимпия. — Большинство записей весьма прозаично. На первый взгляд это всего лишь перечень ежедневных событий. Охвачен период обручения мисс Лайтберн и первые месяцы ее замужества за человеком, которого звали мистер Райдер.
Джаред загадочно посмотрел на нее.
— Мистер Райдер?
— Она казалась очень счастливой с ним. — Олимпия задумчиво улыбнулась. — Она назвала его «мой возлюбленный мистер Райдер».
— Я понимаю.
— В самом деле она обращалась к нему только так, хотя он был ее мужем. Весьма странно, но факт остается фактом.
Вероятно, она была настоящей женщиной.
— Не спорю. — В голосе Джареда прозвучали необычные нотки. Словно некое бремя спало с его души.
— Как я уже сказала, дневник по большей части кажется весьма тривиальным, за исключением того, что он написан на смеси английского, латыни и греческого. Но на некоторых страницах я встречаю странные серии цифр в сочетании с фразами, на первый взгляд не имеющими никакого смысла. Я верю в то, что эти цифры и слова — именно те ключи, которые я ищу.
— Звучит очень сложно, однако не сомневаюсь, ваш путь ведет к коду. — — Да. — Олимпия обнаружила полное отсутствие интереса в его голосе и поняла, что должна сменить тему разговора.
Она начала сознавать, что по неведомой ей причине тайна дневника Лайтберн не задевала интеллектуальные интересы Джареда, казалось, она его даже раздражала. Олимпия была весьма разочарована, так как очень надеялась поделиться с ним своими открытиями.
]]]
Однако ее вряд ли должно беспокоить его равнодушие к дневнику, ведь, в конце концов, Джаред с готовностью и радостью вел беседы на другие темы.
— Вы хорошо разбираетесь в латыни и греческом? — небрежно бросил Джаред.
— О да, — заверила его Олимпия. — Тетя Софи и тетя Ида научили меня и тому и другому.
— Вам не хватает ваших тетушек, не правда ли?
— Несомненно. Тетя Ида умерла три года назад.
Тетя Софи последовала за ней в мир иной через шесть месяцев. Они были моей единственной семьей, до появления племянников, конечно…
— Какое-то время вы жили одна?
— Да, — Олимпия заколебалась. — И больше всего я скучаю по тем разговорам, что мы любили вести по вечерам.
Знаете ли вы, как грустно бывает, когда рядом нет никого, с кем можно побеседовать, мистер Чиллхерст?
— Да, мисс Вингфилд, — согласился он тихо. — Я вас очень хорошо понимаю. Я сам почти всю свою жизнь страдал, не имея рядом близкого человека.
Олимпия встретила его застывший взгляд и поняла, что он позволил ей заглянуть в потаенные уголки своей души.
«Слишком откровенно», — подумала она.
Олимпия сама только что позволила себе раскрыться перед ним. Ее рука дрожала, когда она отпила бренди.
— Никого в Верхнем Тудвее не интересуют обычаи и легенды других стран, — поведала Олимпия. — Кажется, даже мистера Дрейкотта, хотя я все-таки надеялась… — Она умолкла.
Джаред стиснул свой бокал так, что пальцы побелели.
— Дрейкотт не интересуется такими вещами, мисс Вингфилд, но я — да.
— Я чувствовала это, сэр. Вы из тех людей, кто может увидеть весь мир. — Олимпия посмотрела на бренди, а затем снова подняла глаза на него. — Прошлой ночью вы упомянули о еще более необычных привычках обитателей какого-то острова в южных морях.
— О да. — Джаред закрыл книгу и уставился на огонь. — У неких островитян существует очень интересный ритуал ухаживания.
— Вы не забыли, что обещали сегодня вечером рассказать обо всем подробнее, — напомнила Олимпия.
— Конечно. — Джаред сделал глоток и принял непроницаемый вид. — У островитян жених обычно отводит свою
