Нечаянный обман

того, как достигнет в его объятиях своей первой вершины наслаждения.
— Мне кажется, сейчас мы в достаточном уединении.
Молю вас поведать мне свои мысли.
Олимпия свела брови вместе, что означало предельную сосредоточенность.
— Нечто очень странное произошло вчера ночью в библиотеке.
Желудок Джареда свело. Он старался, чтобы его голос звучал спокойно и умиротворяюще:
— Возможно, до того вам неизвестное, мисс Вингфилд, но я бы не стал употреблять слово «странное». В конце концов, со времен Адама и Евы мужчина и женщина наслаждаются такими приятными интермедиями.
Олимпия непонимающе уставилась на него:
— Ради Бога, о чем вы говорите, сэр?
Ему, как всегда, везет, подумал Джаред печально. Обрести наконец собственную сирену и обнаружить, что она обладает той разновидностью ума, который позволяет в каждый конкретный момент сосредоточиваться лишь на одной теме.
Однако узнать, что она определенно не сожалеет по поводу страсти, вспыхнувшей между ними, было большим облегчением.
— Не обращайте внимания, мисс Вингфилд. — Джаред поставил локти на стол и соединил кончики пальцев. — Я говорил о вещах, не имеющих никакого значения.
— Понимаю. — Олимпия еще раз с подозрением взглянула на обе двери. — Что касается прошлой ночи…
— Да?
— Около двух часов залаял Минотавр. Я спустилась вниз, чтобы посмотреть, что его встревожило. — Ее голос стал еще тише:
— Мистер Чиллхерст, я обнаружила, что графин с бренди оказался опрокинутым.
Джаред уставился на нее:
— Вы говорите о графине в библиотеке?
— Ну конечно. Это единственный графин с бренди, который у меня есть. Вы знаете, он принадлежал тете Софи.
Она и тетя Ида всегда держали его в библиотеке.
— Мисс Вингфилд, продолжайте свой рассказ.
Она в раздражении взглянула на него:
— Это как раз то, что я пытаюсь сделать, сэр, но вы меня все время перебиваете.
— Мои извинения. — Пальцы Джареда начали выстукивать дробь.
— Кроме опрокинутого графина, я также обнаружила открытое окно в библиотеке.
Джаред нахмурился:
— Вы уверены? Я не помню, чтобы окно вечером было открыто.
— Совершенно верно.
— Возможно, порыв ветра сбросил графин на пол, — предположил Джаред.
— Не похоже. Графин слишком тяжелый. Скорее всего кто-то забрался туда прошлой ночью. — Мисс Вингфилд, должен заметить, что мне все это не нравится.
Олимпия с удивлением посмотрела на него.
— Мне также, сэр. Раньше никогда не происходило ничего подобного. Весьма тревожные события.
Джаред внимательно разглядывал ее поверх сложенных пирамидкой пальцев.
— Вы хотите сказать, что, пытаясь выяснить причину странных звуков, вы спустились вниз одна? Можно же было разбудить миссис Берд или вначале пустить собаку.
Олимпия отмахнулась от такого предложения:
— Не о чем беспокоиться, сэр. Я вооружилась кочергой.
В любом случае библиотека была уже пуста к тому моменту, когда я там появилась. Подозреваю, что лай Минотавра спугнул незваного гостя.
— Кочергой? Мой Бог! — Полное отсутствие в ее поведении здравого смысла неожиданно взбесило Джареда. Он вскочил и направился к двери.
— Думаю, что мне лучше самому взглянуть на место происшествия.
Олимпия также немедленно поднялась.
— Я пойду с вами.
Он отворил дверь столовой и, когда Олимпия проходила мимо, посмотрел на нее тяжелым, неодобрительным взором, на который она не обратила никакого внимания.
Олимпия первой выскочила в холл и понеслась по направлению к библиотеке. Джаред заставил себя идти более размеренным шагом.
Он вошел на мгновение позже Олимпии и увидел, Что она исследует одно из окон.
— Посмотрите сюда, здесь задвижка сломана. Кто-то прошлой ночью влез через окно, мистер Чиллхерст.
Джаред более внимательно осмотрел запор. Старая металлическая скоба действительно была погнута.
— Ведь прежде задвижка была исправна?
— Да, иначе бы я заметила. Я проверяю задвижки на этих окнах каждую ночь в течение многих лет.
Джаред обвел взглядом комнату.
— Что-нибудь пропало?
— Нет. — Олимпия подошла к столу и проверила запертые ящички. — Но все шло к этому. Человеку, который сломал запор на окне, не составило бы труда забраться в мой письменный стол.
Джаред кинул на нее проницательный взгляд:
— Вы верите в то, что некто охотится за содержимым ящиков вашего стола?
— Безусловно. Есть только одна вещь, которую можно стремиться украсть у меня, мистер Чиллхерст, — дневник Лайтберн.
Джаред воззрился на нее, пораженный такими умозаключениями.