Нечаянный обман

на земном шаре. Я подозреваю, что знаю вас лучше, чем кто-либо еще, ведь мы очень похожи по темпераменту.
— Истинная правда.
— Есть одна истина, которую я могу заявить с уверенностью, — вы не тот человек, над кем имеют власть какие-либо страсти. Вы образец самоконтроля, сэр.
— Уже нет. — Джаред вспомнил, как он целовал Олимпию сегодня утром в холле, у своей спальни. По телу разлилась жаркая волна наслаждения. Как он и предвидел, жизнь рядом с объектом своего желания превратилась в сладкую пытку. Единственным утешением было знать, что Олимпия тоже страдает. — Я услышал призыв сирены и погиб.
— Сирены?
— Известной также как мисс Олимпия Вингфилд.
— Сэр, вы потешаетесь на мой счет? — резко спросил Феликс. — Если это так, мне хотелось бы, чтобы вы оставили свои насмешки.
— Увы, я не смеюсь.
Джаред коротко рассказал Феликсу обо всех последних событиях, не упоминая при этом дневника Лайтберн, приведшего его к Олимпии. В конце концов, дневник уже мало что значил.
— Знаете, Феликс, впервые в жизни я начал понимать проделки членов своей семьи.
— Позвольте мне заметить, Чиллхерст, что никому не удастся постичь причудливые порывы и капризы ваших родственников. Не в обиду будет сказано, вы единственный здравомыслящий член клана, о чем прекрасно осведомлены. Вы и сами достаточно часто мне это говорили.
— Очевидно, кровь взыграла. — Джаред снова улыбнулся. — Как можно быть рациональным и осмотрительным, когда сгораешь в огне неумеренных страстей?
Феликс с натянутым выражением лица резко склонил голову, будучи в очевидном раздражении.
— Милорд, я не могу понять ничего из вышесказанного.
Мысль о том, что вы устраиваете маскарад, нанимаясь учителем, чтобы преследовать странную мисс Вингфилд, находится за пределами моего разумения. Вы не относитесь к тому типу людей, у которых проявляются неумеренные страсти.
Веселье Джареда как рукой сняло.
— Я должен кое-что прояснить, Феликс. Я желаю, чтобы все, что вы узнали, не распространялось дальше. На карту поставлена репутация мисс Вингфилд.
Феликс бросил на Джареда быстрый, пытливый взгляд, а затем отвел глаза в сторону.
— После стольких лет, сэр, — сказал он очень тихо, — я надеялся, что вы можете вполне доверять мне, чтобы не просить о конфиденциальности, — Конечно, я доверяю вам, — ответил Джаред. — Иначе мы бы не вели этот разговор. Но тем не менее в дополнение к просьбе не упоминать о том, что я устроился учителем к племянникам мисс Вингфилд, должен также просить никому не говорить о том, что я вообще прибыл в Лондон.
По сосредоточенному лицу Феликса стало понятно, что его постигло внезапное озарение. В глазах появилось чувство огромного облегчения.
— О, так вы на самом деле проводите в жизнь один из своих хитроумных планов, имеющих скандальную известность. Так я и думал! — Джаред не видел причин, чтобы вдаваться в дальнейшие разъяснения. В конце концов, романтическая страсть — его личное дело. — Итак, вы сделаете мне одолжение, сохранив в секрете мое пребывание в городе?
— Конечно. — Феликс задумчиво прищурил глаза — Так как вы почти не приезжаете в Лондон, а когда появляетесь, никогда не вращаетесь в светском обществе, то скорее всего вам удастся остаться незамеченным.
— Очень надеюсь. Я тоже рассчитываю на то, что лишь немногие люди могут узнать меня при встрече.
— Риск, что вы можете быть узнаны даже той горсткой людей, которая знакома с вами, сэр, весьма невелик, — сказал Феликс с усмешкой. — Совершенно очевидно, что вы не собираетесь вращаться в политических кругах, и никому не придет в голову искать вас в маленьком домике на Иббертон-стрит, — Этот маленький домик — как раз то, о чем я мечтал, Феликс. Резиденция полностью отвечает требованиям семьи со скромными доходами, приехавшей из сельской местности. Пока я буду избегать клубов и светских приемов, я смогу передвигаться по Лондону инкогнито.
Феликс засмеялся:
— Если вы возьмете с собой трех юных воспитанников, то, без сомнения, сможете прокатиться неузнанным и по Гайдпарку. Люди видят только то, что ожидают увидеть. Уверяю вас, что никто не собирается узнавать виконта Чиллхерста в образе учителя.
— Совершенно верно. — Джаред испытал облегчение при мысли, что умный, прагматичный Феликс привнес определенную логику в безумный проект. Джаред знал, что своему собственному суждению он уже не может доверять. — Мы все будем в полной безопасности.
Феликс вопросительно взглянул на него:
— В безопасности от чего?
— От несчастья.
— От несчастья какого рода?
— Конечно, от того, чтобы меня обнаружили, — пояснил Джаред. —