Нечаянный обман

— Мы оба знаем, что это пустая угроза, вы не способны причинить мне зла. Бомонт слишком могущественный человек даже для вас.
— На вашем месте я бы не рассчитывал на защиту Бомонта. — Джаред отворил дверь. — Или на защиту вашей сестры.
Джиффорд шагнул вперед:
— Черт подери, Чиллхерет, о чем вы?
— О том, что, если вы осмелитесь приблизиться к моей жене, вы жестоко поплатитесь!
— Послушайте, Чиллхерет, — Джиффорд злорадно усмехнулся, — вы же не собираетесь бросить мне вызов? Мы оба знаем, что вы слишком рассудительны, слишком расчетливы, слишком трусливы, чтобы рискнуть встретиться со мной в поединке чести.
— Я вижу, что дальнейшие обсуждения бессмысленны.
Я вас предупредил. — Джаред вышел на парадную лестницу и прикрыл за собой дверь.
Извозчик дожидался его на улице.
— В институт Масгрейва, — бросил Джаред. — И пошевеливайтесь, меня там ждут. — Он открыл дверь и забрался в кэб.
— Да, сэр. — Извозчик издал страдальческий вздох и тронул поводья.
Когда кэб отъехал от дома Бомонта, Джаред откинулся на сиденье. «Деметрия ошибается, полагая, что я обречен на бесстрастное существование», — подумал он. В эту минуту его переполняла такая буря чувств, которой он никогда еще не испытывал.
Это был день его свадьбы, и теперь, когда планы близки к исполнению, ему, казалось бы, не из-за чего больше беспокоиться и сходить с ума. Скоро Олимпия будет принадлежать ему по всем людским и Божьим законам. И все же с утра он проснулся, мучимый щемящим чувством тревоги, которое не отпускало его до сих пор. Он не понимал природы чувства, грызущего его изнутри. В конце концов, он вот-вот женится на своей желанной женщине. Но он не мог до конца понять, почему она приняла его предложение.
Сначала Олимпия ему отказала, но после встречи с Деметрией переменила свое решение.
Джаред посмотрел на переполненную суетной толпой улицу. Конечно же, Олимпия согласилась на замужество не только потому, что он содержит ее дом в порядке. За ее решением крылось что-то большее, определенно в ее поступке должно быть что-то большее.
«Она меня желает»., — напомнил он себе. Воспоминание о ее страстном ответном порыве должно было его убедить, но почему-то тревога не унималась.
Олимпия ясно дала понять, что не считает страсть поводом для замужества и не собирается связывать себя узами брака ради того, чтобы оградить свое доброе имя. «Большой жизненный опыт», — скривив губы, подумал он.
«Так почему же она все-таки согласилась выйти за меня замуж?»— в тысячный раз задавал он себе вопрос. Неуверенность мучила его со вчерашнего дня. Он был убежден, что это решение Олимпия приняла из-за чего-то сказанного Деметрией во время вчерашнего визита. Но он не находил в их встрече ответа на свои сомнения, ч Разве что в результате стычки в гостиной Олимпия наконец осознала, что обязана выйти замуж из соображений приличия.
В конце концов, заключил Джаред, одно дело рассуждать о том, как можно всех одурачить, сказавшись мужем и женой, и совсем другое — претворять такой обман в жизнь.
Несмотря на все разговоры про собственную искушенность, Олимпия оставалась невинной девочкой из маленькой деревушки. Она понятия не имела, что ее ждет, когда по простоте своей решила поиграть в замужнюю даму.
Конечно, когда она задумала этот план, то не подозревала, что ей придется изображать жену виконта, напомнил себе Джаред. Ведь она считала его простым учителем. Он вынужден был признать, что ее план мог отлично сработать, если бы не его обман в самом начале их отношений.
Джаред понимал, что в сложившейся чудовищной ситуации вся вина лежит на нем. И без сомнения, он заслужил эту пытку неопределенностью, невозможностью решить мучившие его вопросы. Он сам загнал себя в ловушку и теперь балансировал между надеждой и отчаянием.
Таковы последствия безрассудной страсти.
Значит, так тому и быть. Он мрачно усмехнулся. Бросившись однажды в яростный вихрь страстей, человек обречен на вечную неопределенность. Единственное, что остается, — это продержаться на плаву в бурных водах чувств.
Сегодня его брачная ночь. Он не потерпит никаких препятствий на пути к осуществлению своего самого большого желания на свете. Сегодня ночью, когда он уложит Олимпию в постель, она станет его женой. Он предастся любви, уверенный в том, что наконец имеет на нее законные права.
Пусть он не уверен, какие причины подтолкнули ее к решению о замужестве, но в нем жила восхитительная убежденность, что она жаждет его с той же страстью, какую он сам к ней испытывал.
И пусть одной страсти недостаточно для брака, но это намного больше, чем обещал ему альянс с Деметрией.
Зрелище фейерверка,