Нечеткая грань

наступила депрессия.
— Что вам здесь надо?
— Три тысячи долларов. — Он достал конверт из кармана. — Вот договор, по которому я работал на вашего мужа в течение трех месяцев. Он уплатил мне часть денег. За ним осталась задолжность, и я хочу ее получить.
— Какого рода работу вы делали?
— Сыск и анализ. По профессии я психолог, много лет работал в аналитическом отделе милиции. Теперь на свободных хлебах. Вчера срок договора истек, и я хочу получить свои деньги. Кристина вновь уставилась на огонь.
— Вам надо обратиться к тому, кто вас нанимал.
— Не валяйте дурака, Кристина. Ваш муж никогда не вернется, от него я ничего не получу.
— Это ваши проблемы. У меня своих хватает.
— Мои проблемы могут стать вашими. Я бы этого не хотел. Тем более что Дмитрию Андреевичу уже ничем не поможешь. Стоит ли из-за трех тысяч подводить себя под монастырь?
Он продолжал стоять в метре от нее, широко расставив ноги, и пыхтел сигарой.
— Я не собираюсь платить деньги ищейкам, которые на меня писали доносы. Смешно. Идите в банк, вам заплатят, если сочтут нужным. Снимут деньги со счета моего мужа.
— Не исключено. Но они могут потребовать у меня отчеты о проделанной работе. Я обязан их предоставить, дабы доказать, что не околачивал груши. Боюсь, банк передаст материалы следствию и вас арестуют. В итоге вы потеряете все и навсегда, а наследство перейдет дочери вашего мужа. Вы этого хотите?
Кристина налила вина, выпила и взглянула на коротышку.
— Как вас зовут?
— Степан Негода.
— Оставьте мне договор, я с ним ознакомлюсь. А завтра принесете отчеты о проделанной работе, и мы посмотрим, стоят ли они таких денег. Если нет, я сдам вас вашим бывшим коллегам и обвиню в шантаже. Меня трудно напугать, господин Негода. Как вы догадываетесь, богатых красивых женщин постоянно преследуют шантажисты. У меня выработалось противоядие. А теперь убирайтесь.
— Да вы крепкий орешек!
— Не сломай себе зубы, Степа. Пошел вон! Негода положил конверт на траву и растворился в темноте.
Костер догорел, вино было выпито, и Кристина, взяв конверт, направилась в дом. На договоре стояла подпись Мити и виза нотариуса. В графе услуги значилось: «Сугубо конфиденциального характера без права оглашения третьим лицам».
— Подонок. Все они продажные псы. Шакалы!
Кристина поднялась в кабинет мужа, сдвинула панель на стене и набрала код сейфа. Дверца открылась. На лбу у женщины выступили капельки пота. Кроме папок с бумагами в сейфе ничего не было. Дмитрий всегда держал в нем деньги. Немного, не больше двадцати-тридцати тысяч долларов. Кристина имела право и брала столько, сколько считала нужным, но всегда для проформы спрашивала разрешения. Митя жене не отказывал, махал рукой: «Сколько надо, столько бери». Куда делись все деньги? Код мог знать Кузьма. Последние дни он не вылезал из их дома. Мог и утром приехать, когда она спала, а дверь оставалась открытой. Глупость! Он не рискнул бы. Тем более не мог предположить, что с Митей произойдет несчастный случай.
Кристина плохо соображала. Виски в баре кончились, вина она больше не хотела. Пришлось спускаться в подвал, который напоминал скорее винный гипермаркет. Она достала из открытой коробки бутылку «Джека Дениэлса», выдернула зубами пробку и сделала несколько глотков. Нахмурилась.
— Черт! Это же разбавленный чай! Кристина вскрыла новую, запечатанную, коробку.
Там оказался настоящий напиток. Прихватив несколько бутылок, она пошла наверх. Накинув на плечи плед, со стаканом и бутылкой в руках, вышла на веранду. Светила яркая луна, трещали цикады, с моря дул слабый теплый ветерок. Тишина, блаженство, свобода. Ну что еще надо? Кристину мучила невообразимая тоска. Она не могла жить одна, привыкла слушать длинные занудливые рассуждения Мити, менять наряды по нескольку раз на дню. Теперь только цикады трещали без умолку, а переодеваться было больше не для кого. Виски не спасали, а усугубляли дрянное настроение.
Она вернулась в дом, поставила пластинку и начала танцевать, потом упала на диван, уткнулась лицом в подушку и заплакала. Ей было очень жалко себя.

Лаборант принес отчет и положил на стол следователя.
— И что? — спросил Вербицкий.
— Сильное снотворное из категории психотропных средств.
— Его можно использовать как клофелин?
— Нежелательно мешать с алкоголем, но можно, ничего страшного не произойдет.
— Спасибо. Идите.
Сидевший у окна Крутов долго молчал и наконец задал вопрос:
— Какие выводы ты делаешь?
— Афанасий нуждался в алиби. Даша вполне подходила под эту категорию. Он возвращался под утро и ложился с ней рядом. Вроде как никуда