Нечеткая грань

Но существую я. И вы можете открыть на мое имя счет. Или восстановить счет моего мужа, но приписать в него мое имя, и он станет общим счетом семьи Петляр, а не одного из ее членов. Я подаю вам заявление о содействии в помощи поиска денег и такое же заявление — в милицию. Таким образом, мы их вынудим вернуть деньги. Что скажете?
— Это возможно. Идея не лишена логики и смысла. Купюры мы не переписывали — долгий процесс. Мы их ксерокопировали. Но если ваш муж вернется, он потребует вернуть деньги ему и будет прав. Милиция может ничего не знать о счетах, мы никого не посвящаем в дела наших клиентов.
Кристина загасила сигарету и закурила новую.
— Впервые вижу вас курящей, да еще так много, — отгоняя дым, сказал Войцек.
— Я еще и пьющая. И тоже без ограничений. Унаследовала дурные привычки мужа, ничего другого он мне не оставил. Так вот. Вы прекрасно знаете, что Митя никогда не вернется. Его убили. Имя убийцы мне известно, но мы говорим о деньгах.
— Я вас понял. Мое посредничество обойдется вам в триста тысяч долларов.
— Двести пятьдесят. Четверть. Ваше годовое жалованье по официальным бумагам. Неплохие деньги за пустяшную услугу. Вам для этого даже с рабочего места вставать не придется.
— Договорились. Пишите заявление и расписку.
— Расписку?
— Конечно. За помощь в поиске пропавших денег вы выплачиваете владельцу банка премию в размере двухсот пятидесяти тысяч при условии, что деньги вернутся на ваш счет. В расписке укажите мое имя. Когда я получу деньги, мы уничтожим расписку. Пустая формальность, касающаяся только нас двоих.
— Всегда знала, что могу на вас положиться, господин Войцек.
— А вот я не знал о железной хватке жены моего друга, несмотря на долгое знакомство.
— Вы еще многого не знаете. Во мне живет не один человек, а несколько, но они спали, когда вокруг была благодать. Теперь они начали пробуждаться один за другим. Так часто бывает, когда человека загоняют в угол. Я волчица. Кошка во мне умерла, но звериный инстинкт самосохранения не может умереть.
— Полагаю, вы многого добьетесь.
— Не сомневаюсь. Жизнь продолжается. Условия изменились, и я воспринимаю перемены как сигнал к действию. Во мне не осталось места для блаженной меланхолии. Теперь я вою по-волчьи, а не мяукаю. Давайте бумагу и перо, я напишу все, что вы мне продиктуете.
Банкир расплылся в улыбке.

Поднимаясь по широкой мраморной лестнице здания прокуратуры, известный адвокат Роман Ильич Сатановский по-отечески похлопывал Кристину по плечу.
— Не волнуйся ты так, девочка моя. У нас нет никаких проблем. Проблемы у следователя. Не решаемые. Ты ничего не забыла мне рассказать?
— Я расписала тебе свою жизнь за последние два месяца поминутно, — ответила Кристина.
— Уникальная память. Сознайся, ты ведешь дневник?
— Нет. Глупо записывать свои мысли, чтобы однажды их прочитал твой муж. Дневник — это самодонос. Я не сентиментальна, как прыщавая курсистка из позапрошлого века.
Они остановились у двери с табличкой «Старший следователь Дымов А.А.».
— Мы не ошиблись? — удивилась Кристина. — Я думала, меня будет допрашивать Вербицкий.
— Вербицкий — представитель областной прокуратуры. Шишка! Но уверен, он будет присутствовать, сидя в сторонке. Перекрестный допрос более эффективен. Помни, отвечать будешь только с моего согласия.
Сатановский постучал в дверь, и они вошли. У Кристины дрожали колени, но лицо оставалось невозмутимым.
За столом сидел добродушный седовласый мужчина. У окна на стуле — Вербицкий. Пройдоха Сатановский никогда не ошибался. Тридцать пять уголовных дел, выигранных в судах, о чем-то говорили.
— Присаживайтесь, Кристина Борисовна. Приветствую вас, Роман Ильич. Вы будете вести дело подзащитной? — спросил хозяин кабинета.
— Рад видеть вас, Сан Саныч, — улыбнулся адвокат. — Громкое заявление. Дела-то никакого нет и быть не может. Я хочу лишь поддержать правосудие, которому мы с вами служим.
— Ничего не имею против. А это Илья Алексеевич Вербицкий из областной прокуратуры. Он возглавляет следствие.
— Рад видеть вас. Примите мое искреннее восхищение вашей работой, — поклонился Сатановский.
— Спасибо. И вы виртуозно работаете, господин Сатановский.
Выдержав паузу, следователь открыл папку.
— Они не готовы, — шепнул адвокат на ухо женщине.
— Вас вызвали сюда, Кристина Борисовна, как главного свидетеля, — начал Дымов деловым тоном. — Но у милиции, как видно, другой взгляд на события. Они вас квалифицируют как подозреваемую в заговоре с целью убийства вашего мужа Петляра Дмитрия Андреевича. Нам предстоит разобраться в этом вопросе.
— Так