Нечеткая грань

Вы издаетесь под именем Данила Дольский. Так?
— Об этом никто не должен знать. Издатель, согласно контракту, не вправе раскрывать имя автора. На книгах нет моей фотографии. Многие считают, что Данила Дольский — это группа авторов, объединенная одним псевдонимом.
— А вы не боитесь, что я переметнусь на сторону вашей жены и мы совершим настоящее убийство?
Петляр усмехнулся.
— Нет, не боюсь. Останетесь ни с чем.
— А как же завещание?
— Кристина не получит ничего. Ее ждет разочарование и сплошные потери. Такое наказание страшнее тюрьмы. Она не приспособлена к самостоятельной жизни. Оставшись без гроша в кармане, вынуждена будет уповать только на свою красоту, но сегодня этого мало. Молоденьких красавиц гораздо больше, чем богатых мужчин. Она проиграет.
— Не буду спорить. Я уже насмотрелся на красоток всех мастей. Как я с ней познакомлюсь?
— Она сама с вами познакомится, вы мужчина ее типа. Бывая в городе, Кристина всегда заходит в кафе «Шоколадница». Я купил одну из стен в кафе. Вы будете ее расписывать, там она вас и подцепит. Остальные инструкции получите позже. Детали будем корректировать по ходу событий. Кристина — человек непредсказуемый, если ее не обуздывать, она все испортит.
— Постараюсь приложить все силы, чтобы ваш план сработал так, как вы задумали.
Дмитрий Андреевич встал.
— Желаю удачи. На днях увидимся. А книжки рекомендую прочесть, почерпнете немало полезного.
Художник проводил гостя до дверей.

Домработница Роза приезжала в дом Дмитрия и Кристины к восьми утра. От поселка она ехала полчаса на автобусе, ее знали все водители и перед поворотом к особняку притормаживали. Дальше женщина шла пешком через лес минут пятнадцать по засыпанной гравием дороге и оказывалась на вершине холма, где стоял особняк. У нее был один выходной в неделю, остальные дни приходилось работать по десять-двенадцать часов. Все зависело от хозяина — когда он вернется с рыбалки и сколько рыбы привезет. Ее надо было вычистить и поджарить, если только Дмитрий Андреевич не затевал уху. Варил он ее на костре и часто угощал Розу своей стряпней. Готовил Петляр и другие деликатесы, все зависело от настроения и количества выпитого. Иногда он напивался так, что Розе приходилось тащить здорового мужика на второй этаж в его спальню. Кристина помогала ей в меру своих сил.
Роза переживала: такой представительный мужчина, умница, эстет, а напивается как свинья. И это при его больном сердце.
Обычно после завтрака Дмитрий Андреевич брал ведро для рыбы и спускался к пирсу, где стоял его катер. Сегодня хозяин был молчалив и задумчив.
— Вот что, Роза, сегодня должен приехать художник, — сказал он, выйдя на веранду. — Начнет расписывать спальню Тины. Ты уж накорми его обедом. Мне кажется, парень вечно ходит голодным.
— Это тот, что приезжал вчера?
— Да, да. А разве ты его видела?
— Мельком. Из окна кухни.
— Ладно, до вечера.
Петляр направился к лестнице, ведущей к пирсу.
Белый катер, больше похожий на яхту, покачивался на волнах. На корме стоял стол и большой угловой диван, обтянутый кремовой кожей, на носу — шезлонги. Внизу располагалась каюта размером с нормальную комнату, где было все необходимое — газовая плита, холодильник, в шкафах хранились напитки, посуда. На столе лежал ноутбук. Кристина даже не догадывалась, что ее муж умеет печатать и не все его произведения проходят через ее руки. Первую книгу он издал за свой счет, и после ее успеха издатели неплохо зарабатывали на имени Данилы Дольского.
Отчалив, катер плавно отошел от берега. Скорость возрастала, и вскоре белая обворожительная машина летела по изумрудным волнам, как ракеты. Дмитрий направлялся к местам, где в своих деревушках у каменистых склонов жили только рыбаки. Увидев береговую полосу, он сбросил скорость и застопорил двигатель. Сброшенный в воду якорь поднял пенистые брызги. Рыбачий поселок тянулся вдоль береговой полосы на три сотни метров. Его здесь ждали: к катеру подошла лодка, на веслах сидел пожилой мужчина в телогрейке.
— Привет, Савелий, — крикнул Дмитрий, спускаясь в лодку. — Какой сегодня улов?
— Останешься доволен. Два десятка окуней и одна крупная деликатесная камбала. Как всегда, рыба живая, ловили сетями, крючками не порвана.
— Получишь две цены за усердие.
— Ты и так хорошо платишь, Митяй, за это тебя ребята любят и уважают. Когда ты двадцать моторов прислал нам на праздники, все пили за твое здоровье сутки. Они же бешеных денег стоят!
— Мелочи, Савелич. Японские движки качественные и долговечны.
— Так-то оно так, но с другой стороны — головная боль. За хорошим бензином приходится в город