Недетские игры

по усыновлению будет приостановлено до её полного выздоровления. Вы поймите, мы должны быть уверены, что дети будут постоянно под присмотром, а сейчас это невозможно по ряду всем понятных причин.
— Разве я не могу рассматриваться, как опекун? — он прижал к себе перепуганного мальчика, порадовавшись, что попросил Татьяну отвлечь Марину. Ярослав, конечно, костьми ляжет, и все равно Мишку не отдаст, но крохе ни к чему пугаться лишний раз.
— Нет, вы просто муж опекуна.
— Тогда не вижу проблемы — скажите, где подписать, это снимет все вопросы.
— Вы не поняли, — мадам даже глаза закатила от его бестолковости. — Если бы речь шла о патронаже, то да. А так, вы можете только стать вторым усыновителем. Но, насколько знаю, раньше вы на это не соглашались.
Яр чуть ли не в слух выругался, когда почувствовал, как Миша попытался от него отодвинуться.
— Никто не предполагал, что может случиться что-то в этом роде, потому мы с Агнессой и приняли такое решение. Но теперь, вы, конечно, правы.
Во взгляде дамы появилось скрытое торжество, но Невзоров задавил его на корню:
— Поэтому скажите, что ещё, помимо представленных документов, нужно, чтобы стать усыновителем. Ах да, у нас же с женой, насколько помню, одинаковые пакеты… Значит, нужно только мое заявление?
— Да…
— Прекрасно, идемте в кабинет, вы мне продиктуете, что писать, — Яр повернулся к Мишке, который смотрел на него совершенно круглыми глазами, и подмигнул. — А ты беги к сестре, скажи, что мы через полчаса поедем в кафе, придумывайте пока, какое хотите мороженое.
— Ага, — это было единственным, что смог выговорить мальчик, но пулей понесся выполнять поручение.
— Итак, — мужчина, проследив за неожиданно приобретенным сыном, и обратил почти невинный взор на департаментскую даму. — Вы готовы?
— Конечно, — почти выплюнула та, выглядевшая так, словно съела малинку, по которой потоптался клоп, а потом запила все это дело уксусом. — Вы понимаете, какая это ответственность? Это не щенок, которого можно будет кому-нибудь передарить или просто выкинуть на улицу.
— Понимаю. Потому что, в отличие от некоторых, даже щенка не выброшу.
Женщина вспыхнула от шпильки в своей адрес, но отговаривать Ярослава перестала.
— Вот и прекрасно, — он ещё раз перечитал свое сочинение на заданную тему и быстренько набросал второй экземпляр. — Будьте любезны, оставьте автограф. А то, вдруг, ваш экземпляр потеряется…
Дама, недовольно передернувшись, все же выполнила его просьбу и, прихватив его заявление, с видом оскорбленной невинности покинула Центр.

— Поправь меня, если ошибаюсь, — Ева прищурилась, глядя на развалившегося поперек кровати супруга. — Ты предлагаешь предать идеалы женской дружбы, плюнуть на не менее женскую солидарность и забить на все профессиональные заветы. И все это ради того, чтобы провинившийся придурок успел выпросить у жены прощения до того, как будет послан на четыре буквы?
Романовский на секунду задумался, в какое именно нецензурное место пошлют Ярослава.
— Я имею в виду ЗАГС, — пояснила девушка, не торопясь приближаться. Ага, как же, если он затянет её под одеяло, может и уломать. Чего уж скрывать, муж у неё весьма искусен в деле… уговоров.
— Ну, ты, конечно, сгустила краски, но суть примерно верна, — ох, похоже, двумя ночами отлучения от ложа не обойдется…
— А не пойти ли Ярику…
— Не ругайся при детях!
Ева положила ладони себе на живот:
— Лапоньки, ушки прикройте, сейчас мама будет проводить в отношении папы словесные репрессии, — она подняла глаза на Дениса. — Вот видишь, теперь можно. Так вот, я не знаю, что у них конкретно произошло, Нешка просто сказала, что хочет получить развод. — Романовский про себя поблагодарил Агнессу за скрытность, значит, не все потеряно, вот если бы благоверная узнала подробности… — Но она настроена решительно. А если Ирмская чего-то захотела… Поверь, я в смысле упертости и рядом с ней не стояла. Так что это невозможно, — Ева развернулась, чтобы выйти, но не успела сделать и пары шагов, как её бережно, но непреклонно перехватили и уложили-таки на кровать.
— Но ты ведь у меня можешь кого угодно убедить в чем угодно, — не так уж он и льстил, но жена только скептически улыбнулась, хотя к словам и прислушалась. — Может, все-таки постараешься?
— И зачем мне это?
— Дорогая, быть такой меркантильной не хорошо, — поцокал языком Денис, начав, как бы невзначай, поглаживать её по коленке.
— Ну, ты это знал до того, как под венец меня потащил, так что поздно жаловаться, — Ева наслаждалась осторожными ласками, параллельно строя план окучивания на означенную тему Агнешки.